Читать рассказ паустовского струна

Другие презентации на тему к.г.паустовский корзина с еловыми шишками рассказ телеграмма паустовский - выявить, какие зарубки на сердце учащихся оставил

другие презентации на тему «К.Г.Паустовский «Корзина с еловыми шишками»»

«Рассказ Телеграмма Паустовский» — выявить, какие «зарубки на сердце» учащихся оставил рассказ К.Г.Паустовского «Телеграмма». Работа учащихся по темам проекта, отслеживание и оценка предварительных результатов. График работы над проектом: Уведомление родителей и учеников о предстоящем проекте. Что нового внёс писатель, а что не изменил?

«Писатель Паустовский» — Паустовский стал вожатым на московском трамвае, работал на санитарном поезде. Преображению действительности, созданию рукотворных субтропиков посвящена повесть Колхида (1934). К.Г.Паустовский. Могила располагается в зеленом квадрате, окруженном дорожками. К.Г. Паустовский с сыном Алешей. После нескольких переездов семья поселилась в Киеве.

«Корзина» — Как работает метод render? Что позволяет делать метод replace_html? При вызове фрагмента мы можем использовать метод render. Возможные проблемы. Код между do и end – тело формы. «Аяксификация» корзины: Какие возможности предоставляет технология AJAX? Шаг Г2: корзина, использующая технологию AJAX.

«Урок Паустовский Телеграмма» — Какие причины находит Настя, чтобы не ехать к матери? Что читает Настя в глазах скульптуры Гоголя? Для чего автор вводит в рассказ эпизод с клёном? О не будьте, не будьте В гуманности лживы! Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете. Какой урок совести я вынес из рассказа?

«Паустовский Заячьи лапы» — Панкрот. Мергле. Чтение мы очень любим, Обещаем не болтать. К.Д. Паустовский. Уитнс. Акту. План: Рассказ «Заячьи лапы». И выразительно читать! Ваня у ветеринара. Лесной пожар. Карл Петрович вылечил зайца. Раскрыть характер персонажей, Идею автора понять!

«Константин Георгиевич Паустовский» — В годы Великой Отечественной войны был военным корреспондентом на Южном фронте Награждён орденом Ленина и другими орденами и медалями Умер 14 июля 1968 года. Константин Георгиевич Паустовский. Барсук. К.Г. Паустовский. Паустовский писал и для взрослых, и для детей. Паустовский тогда был ещё гимназистом.

КОРЗИНА С ЕЛОВЫМИ ШИШКАМИ

Рассказ К. ПАУСТОВСКОГО

Инсценировка А. Столбова
Музыка Ю. Никольского
по мотивам Э. Грига

Григ и ведущий К. Вахтеров
Дагни — девочка М. Корлбельиикова
Дагни — взрослая Е. Коровина
Маг да 3. Станго
Нильс А. Кубацкий
ОРКЕСТР п/у Ю. Никольского
Соло на рояле — Г. Орентлихер
Песенку Дагни исп. В. Иванова
Режиссер А. Столбов

КонстантинГеоргиевич Паустовский (р. 1892) — один из крупнейших совет¬ских писателей, автор увлекательных рассказов и повестей, ярких очерков и литературных воспоминаний.
Произведениям Паустовского характерны взволнованная лиричность и искренность повествования, глубина жизненных наблюдений и отточенность стиля. К аждый его рассказ — это тонкая и глубоко выразительная миниатюра, созданная кистью подлинного художника слова.
Первый рассказ «На реке» был опубликован в 1912 году, когда автору едва исполнилось двадцать лет. Юноша Паустовский прекрасно понимал, что он еще
недостаточно знает жизнь; чтобы сказать людям что-то важное, новое, поэтому, по примеру М. Горького, ушел «в люди», скитался по России, меняя профессии, никогда не оставляя мысли стать писателем. В «Золотой розе», книге о писательском труде, вспоминая эти годы, Паустовский говорит: «Я жил, работал… мечтал… что рано или поздно, в зрелом возраста или, может быть, даже в старости, но я начну писать». Этого требовало мое существо… потому что литература была для меня самым великолепным явлением е мире».
В годы странствий К. Паустовский много и упорно работает. Однако известность пришла к нему лишь в 1932 году, когда вышел «Кара-Бугаз»— талантливая и яркая книга о покорении пустыни.
Тогда же, в 90-е годы, Паустовский перебирается с Юга в Центральную полосу России, открыв для себя заповедную землю — Мещору. Здесь было все, что привлекало его с детства; глухие леса, озера, извилистые лесные реки, заброшенные дороги… «Я, — признается писатель, — навсегда полюбил Среднюю полосу России, с ее низкими к сиротливыми, но милыми небесами, с молочным дымком деревень, ленивым колокольным звоном, поземками
и скрипом розвальней»…
На рязанской земле К. Паустовским создано большинство его самых проникновенных и искренних произведений, навеянных русской природой в дни долгих скитаний по лесу, в предрассветные часы над рекой.
Может быть, шум сосен над Окой, пересвист лесных птиц и гулкое эхо подсказа¬ли писателю и одну из замечательных но¬велл «Корзину с еловыми шишками» — взволнованный рассказ о жизни великого норвежского композитора Эдварда Грига.
Эта новелла близка к «литературному портрету» — жанру, в котором Паустовский создал удивительно точные и поэтичные образы (сказочник Андерсен, писатель-романтик Александр Грин и др.). Литературный портрет знаменитого сказочника был создан писателем еще в детства…
Однажды мальчику Паустовскому была подарена книжка андерсеновских сказок. Играла музыка, горели разноцветные свечи… Он с трепетом раскрыл книгу, и вдруг сверкающие огни елки померкли, и из тумана, внезапно наполнившего комнату, поя¬вилась нескладная фигура великого датского сказочника. «Он долго рассматривал меня, прищурив один глаз и посмеиваясь, — впоследствии вспоминал ату «встречу» Паустовский, — потом достал из кармана белоснежный душистый платок, встряхнул им, и из платка вдруг выпала большая белая роза…».
Все мы представляем себе Андерсона именно таким, каким его изобразил Паусустовский… Таково уж свойство большого таланта уметь в немногих словах сказать о главном, одной фразой дать характер человека, показать его сущность, подметить то, что грезилось многим.
Вот так и в рассказе «Корзина с еловыми шишками» Паустовский несколькими яркими штрихами создает портрет Грига. О внешности композитора писатель почти не говорит. Но по тому, как герой новеллы прислушивается к голосу леса, как он добрыми смеющимися глазами присматривается к жизни земли, мы узнаем в нем великого норвежского композитора. Мы верим, что Григ мог быть только таким: беспредельно чутким и талантливым на добро человеком…
Вот он, невысокий, седоволосый, идет по осеннему лесу, наполненному солнцем и терпким запахом смолы… Беззвучно по¬качиваются ветви, тихо опадают желтые листы. Вокруг густая таинственная тишина. Но для Грига даже тишина была полна неповторимых мелодий и звуков. Для него весь мир — это величественная и прекрасная симфония, в которую вплетают свои голоса и золотисто-зеленые сосны, и сумрачные громады скал, и зыбкий воздух над фьордами, и даже корзина, наполненная смолистыми шишками.
Да, мир прекрасен, и его красота особенно чувствуется на закате жизни. Дочь лесника восьмилетняя Дагни Педерсен, без¬заботно собирающее шишки, даже не подозревает до чего красива земля: горы, море, люди, как красива она сама… Ста¬рый композитор, встретивший её в лесу, задумывает сделать Дагни подарок.
Это будет не тряпичная кукла и не безделушка, решает Григ, он напишет для нее музыкальную пьесу — о тишине весенних рассветов, о рокоте моря, бьющегося у норвежских берегов, о синеве неба и золотой осени. Это будет его подарок ко дню совершеннолетия Дагни, чтобы она, всту¬пая в жизнь, шла рука об руку с прекрасным, а, главное, чтобы помнила, что чело¬век счастлив и красив только тогда, когда отдает людям всю свою жизнь, работу, талант».
Мы не знаем, какова была дальнейшая жизнь Дагни Педерсен, но невольно верим, что её жизнь не прошла впустую.
«Корзина с еловыми шишками» — одно из наиболее лирических произведений Паустовского. Эта новелла радостна и чиста, как и сама музыка Эдварда Грига.
Б. Заболотских

Все леса хороши с их грибным воздухом и шелестом листьев. Но особенно хороши горные леса около моря. В них слышен шум прибоя. С моря постоянно наносит туман, и от обилия влаги буйно разрастается мох. Он свешивается с веток зелеными прядями до самой земли.
Кроме того, в горных лесах живет, как птица пересмешник, веселое эхо. Оно только и ждет, чтобы подхватить любой звук и швырнуть его через скалы.
Однажды Григ встретил в лесу маленькую девочку с двумя косичками — дочь лесника. Она собирала в корзину еловые шишки.

52374 900

Стояла осень. Если бы можно было собрать все золото и медь, какие есть на земле, и выковать из них тысячи тысяч тоненьких листьев, то они составили бы ничтожную часть того осеннего наряда, что лежал на горах. К тому же кованые листья показались бы грубыми в сравнении с настоящими, особенно с листьями осины. Всем известно, что осиновые листья дрожат даже от птичьего свиста.

Как тебя зовут, девочка? — спросил Григ.

Вот беда! — сказал Григ. — Мне нечего тебе подарить. Я не ношу в кармане ни кукол, ни лент, ни бархатных зайцев.

У меня есть старая мамина кукла, — ответила девочка. — Когда-то она закрывала глаза. Вот так!

Девочка медленно закрыла глаза. Когда она вновь их открыла, то Григ заметил, что зрачки у нее зеленоватые и в них поблескивает огоньками листва.

А теперь она спит с открытыми глазами, — печально добавила Дагни. — У старых людей плохой сон. Дедушка тоже всю ночь кряхтит.

Слушай, Дагни, — сказал Григ, — я придумал. Я подарю тебе одну интересную вещь. Но только не сейчас, а лет через десять.

Дагни даже всплеснула руками.

Ой, как долго!

Понимаешь, мне нужно ее еще сделать.

А что это такое?

Узнаешь потом.

Разве за всю свою жизнь, — строго спросила Дагни, — вы можете сделать всего пять или шесть игрушек?

53622 900

Григ смутился.

Да нет, это не так, — неуверенно возразил он. — Я сделаю ее, может быть, за несколько дней. Но такие вещи не дарят маленьким детям. Я делаю подарки для взрослых.

Я не разобью, — умоляюще сказала Дагни и потянула Грига за рукав. — И не сломаю. Вот увидите! У дедушки есть игрушечная лодка из стекла. Я стираю с нее пыль и ни разу не отколола даже самого маленького кусочка.

«Она совсем меня запутала, эта Дагни», — подумал с досадой Григ и сказал то, что всегда говорят взрослые, когда попадают в неловкое положение перед детьми:

Ты еще маленькая и многого не понимаешь. Учись терпению. А теперь давай корзину. Ты ее едва тащишь. Я провожу тебя, и мы поговорим о чем-нибудь другом.

Дагни вздохнула и протянула Григу корзину. Она действительно была тяжелая. В еловых шишках много смолы, и потому они весят гораздо больше сосновых.

52594 900

Когда среди деревьев показался дом лесника, Григ сказал:

Ну, теперь ты добежишь сама, Дагни Педерсен. В Норвегии много денечек с таким именем и фамилией, как у тебя. Как зовут твоего отца?

Хагеруп, — ответила Дагни и, наморщив лоб, спросила: — Разве вы не зайдете к нам? У нас сеть вышитая скатерть, рыжий кот и стеклянная лодха. Дедушка позволит вам взять ее в руки.

Спасибо. Сейчас мне некогда. Прощай, Дагни!

Григ пригладил волосы девочки и пошел в сторону моря. Дагни, насупившись, смотрела ему вслед. Корзину она держала боком, из нее вываливались шишки.

52933 900

«Я напишу музыку, — решил Григ. — На заглавном листе я прикажу напечатать: «Дагни Педерсен — дочери лесника Хагерупа Педерсена, когда ей исполнится восемнадцать лет».

53187 900

В Бергене все было по-старому.
Все, что могло приглушить звуки, — ковры, портьеры и мягкую мебель — Григ давно убрал из дома. Остался только старый диван. На нем могло разместиться до десятка гостей, и Григ не решался его выбросить.
Друзья говорили, что дом композитора похож на жилище дровосека. Его украшал только рояль. Если человек был наделен воображением, то он мог услышать среди этих белых стен волшебные вещи — от рокота северного океана, что катил волны из мглы и ветра, что высвистывал над ними свою дикую сагу, до песни девочки, баюкающей тряпичную куклу.
Рояль мог петь обо всем — о порыве человеческого духа к великому и о любви. Белые и черные клавиши, убегая из-под крепких пальцев Грига, тосковали, смеялись, гремели бурей и гневом и вдруг сразу смолкали.
Тогда в тишине еще долго звучала только одна маленькая струна, будто это плакала Золушка, обиженная сестрами.
Григ, откинувшись, слушал, пока этот последний звук не затихал на кухне, где с давних пор поселился сверчок.
Становилось слышно, как, отсчитывая секунды с точностью метронома, капает из крана вода. Капли твердили, что время не ждет и надо бы поторопиться, чтобы сделать все, что задумано.

54009 900

Григ писал музыку для Дагни Педерсен больше месяца. Началась зима. Туман закутал город по горло. Заржавленные пароходы приходили из разных стран и дремали у деревянных пристаней, тихонько посапывая паром.
Вскоре пошел снег. Григ видел из своего окна, как он косо летел, цепляясь за верхушки деревьев.
Невозможно, конечно, передать музыку словами, как бы ни был богат наш язык.
Григ писал о глубочайшей прелести девичества и счастья. Он писал и видел, как навстречу ему бежит, задыхаясь от радости, девушка с зелеными сияющими глазами. Она обнимает его за шею и прижимается горячей щекой к его седой небритой щеке. «Спасибо!» — говорит она, сама еще не зная, за что она благодарит его.
«Ты как солнце, — говорит ей Григ. — Как нежный ветер и раннее утро. У тебя на сердце расцвел белый цветок и наполнил все твое существо благоуханием весны. Я видел жизнь. Что бы тебе ни говорили о ней, верь всегда, что она удивительна и прекрасна. Я старик, но я отдал молодежи жизнь, работу, талант. Отдал все без возврата. Поэтому я, может быть, даже счастливее тебя, Дагни.
Ты — белая ночь с ее загадочным светом. Ты — счастье. Ты — блеск зари. От твоего голоса вздрагивает сердце.
Да будет благословенно все, что окружает тебя, что прикасается к тебе и к чему прикасаешься ты, что радует тебя и заставляет задуматься»,
Григ думал так и играл обо всем, что думал. Он подозревал, что его подслушивают Он даже догадывался, кто этим занимается. Это были синицы на дереве, загулявшие матросы из порта, прачка из соседнего дома, сверчок, снег, слетавший с нависшего неба, и Золушка в заштопанном платье.
Каждый слушал по-своему.
Синицы волновались. Как они ни вертелись, их трескотня не могла заглушить рояля.

54217 900

Загулявшие матросы рассаживались на ступеньках дома и слушали, всхлипывая. Прачка разгибала спину, вытирала ладонью покрасневшие глаза и покачивала головой. Сверчок вылезал из трещины в кафельной печке и поглядывал в щелку за Григом.
Падавший снег останавливался и повисал в воздухе, чтобы послушать звон, лившийся ручьями из дома. А Золушка смотрела, улыбаясь, на пол. Около ее босых ног стояли хрустальные туфельки. Они вздрагивали, сталкиваясь друг с другом, в ответ на аккорды, долетавшие из комнаты Грига.
Этих слушателей Григ ценил больше, чем нарядных и вежливых посетителей концертов.
В восемнадцать лет Дагни окончила школу.
По этому случаю отец отправил ее в Христианию погостить к своей сестре Магде. Пускай девочка (отец считал ее еще девочкой, хотя Дагни была уже стройной девушкой, с тяжелыми русыми косами) посмотрит, как устроен свет, как живут люди, и немного повеселится.
Кто знает, что ждет Дагни в будущем? Может быть, честный и любящий, но скуповатый и скучный муж? Или работа продавщицы в деревенской лавке? Или служба в одной из многочисленных пароходных контор в Бергене?
Магда работала театральной портнихой. Муж ее Нильс служил в том же театре парикмахером.
Жили они в комнатушке под крышей театра. Оттуда был виден пестрый от морских флагов залив и памятник Ибсену.
Пароходы весь день покрикивали в открытые окна. Дядюшка Нильс так изучил их голоса, что, по его словам, безошибочно знал, кто гудит — «Нордерней» из Копенгагена, «Шотландский певец» из Глазго или «Жанна д»Арк» из Бордо.

54359 900

В комнате у тетушки Магды было множество театральных вещей: парчи, шелка, тюля, лент, кружев, старинных фетровых шляп с черными страусовыми перьями, цыганских шалей, седых париков, ботфорт с медными шпорами, шпаг, вееров и серебряных туфель, потертых на сгибе. Все это приходилось подшивать, чинить, чистить и гладить.
На стенах висели картины, вырезанные из книг и журналов: кавалеры времен Людовика XIV, красавицы в кринолинах, рыцари, русские женщины в сарафанах, матросы и викинги с дубовыми венками на головах.
В комнату надо было подыматься по крутой лестнице. Там всегда пахло краской и лаком от позолоты.
Дагни часто ходила в театр. Это было увлекательное занятие. Но после спектаклей Дагни долго не засыпала и даже плакала иногда у себя в постели.
Напуганная этим тетушка Магда успокаивала Дагни. Она говорила, что нельзя слепо верить тому, что происходит на сцене. Но дядюшка Нильс обозвал Магду за это «наседкой» и сказал, что, наоборот, в театре надо верить Есему. Иначе людям не нужны были бы никакие театры. И Дани верила.
Но все же тетушка Магда настояла на том, чтобы пойти для разнообразия в концерт.
Нильс против этого не спорил. «Музыка, — сказал он, — это зеркало гения».

54666 900

Нильс любил выражаться возвышенно и туманно. О Дагни он говорил, что она похожа на первый аккорд увертюры. А у Магды, по его словам, была колдовская власть над людьми. Выражалась она в том, что Магда шила театральные костюмы. А кто же не знает, что человек каждый раз, когда надевает новый костюм, совершенно меняется. Вот так оно и выходит, что один и тот же актер вчера был гнусным убийцей, сегодня стал пылким любовником, завтра будет королевским шутом, а послезавтра — народным героем.
— Дагни, — кричала в таких случаях тетушка Магда, — заткни уши и не слушай эту ужасную болтовню! Он сам не понимает, что говорит, этот чердачный философ!
Был теплый июнь. Стояли белые ночи. Концерты проходили в городском парке под открытым небом.
Дагни пошла на концерт вместе с Магдой и Нильсом. Она хотела надеть свое единственное белое платье. Но Нильс сказал, что красивая девушка должна быть одета так, чтобы выделяться из окружающей обстановки. В общем, длинная его речь по этому поводу сводилась к тому, что в белые ночи надо быть обязательно в черном и, наоборот, в темные сверкать белизной платья.
Переспорить Нильса было невозможно, и Дагни надела черное платье из шелковистого мягкого бархата. Платье это Магда принесла из костюмерной.
Когда Дагни надела это платье, Магда согласилась, что Нильс, пожалуй, прав — ничто так не оттеняло строгую бледность лица Дагни и ее длинные, с отблеском старого золота косы, как этот таинственный бархат.
— Посмотри, Магда, — сказал вполголоса дядюшка Нильс, — Дагни так хороша, будто идет на первое свидание.
— Вот именно! — ответила Магда. — Что-то я не видела около себя безумного красавца, когда ты пришел на первое свидание со мной. Ты у меня просто болтун.
И Магда поцеловала дядюшку Нильса в голову.
Концерт начался после обычного вечернего выстрела из пушки в порту. Выстрел означал заход солнца.
Несмотря на вечер, ни дирижер, ни оркестранты не включили лампочек над пультами. Вечер был настолько светлый, что фонари, горевшие в листве лип, были зажжены, очевидно, только для того, чтобы придать нарядность концерту.
Дагни впервые слушала симфоническую музыку. Она произвела на нее странное действие. Все переливы и громы оркестра вызывали у Дагни множество картин, похожих на сны.
Потом она вздрогнула и подняла глаза. Ей почудилось, что худой мужчина во фраке, объявлявший программу концерта, назвал ее имя.
— Это ты меня звал, Нильс? — спросила Дагни дядюшку Нильса, взглянула на него и сразу же нахмурилась.
Дядюшка Нильс смотрел на Дагни не то с ужасом, не то с восхищением. И так же смотрела на нее, прижав ко рту платок, тетушка Магда.
— Что случилось? — спросила Дагни.
Магда схватила ее за руку и прошептала:
— Слушай!
Тогда Дагни услышала, как человек во фраке сказал:
— Слушатели из последних рядов просят меня повторить. Итак, сейчас будет исполнена знаменитая музыкальная пьеса Эдварда Грига, посвященная дочери лесника Хагерупа Педерсена Дагни Педерсен по случаю того, что ей исполнилось восемнадцать лет.

54832 900

Дагни вздохнула так глубоко, что у нее заболела грудь. Она хотела сдержать этим вздохом подступавшие к горлу слезы, но это не помогло. Дагни нагнулась и закрыла лицо ладонями.
Скачала она ничего не слышала. Внутри у нее шумела буря. Потом она наконец услышала, как поет ранним утром пастуший рожок и в ответ ему сотнями голосов, чуть вздрогнув, откликается струнный оркестр.
Мелодия росла, подымалась, бушевала, как ветер, неслась по вершинам деревьев, срывала листья, качала траву, била в лицо прохладными брызгами. Дагни почувствовала порыв воздуха, исходивший от музыки, и заставила себя успокоиться.
Да! Это был ее лес, ее родина! Ее горы, песни рожков, шум ее моря!
Стеклянные корабли пенили воду. Ветер трубил в их снастях. Этот звук незаметно переходил в перезвон лесных колокольчиков, в свист птиц, кувыркавшихся в воздухе, в ауканье детей, в песню о девушке — в ее окно любимый бросил на рассвете горсть песку. Дагни слышала эту песню у себя в горах.
Так, значит, это был он! Тот седой человек, что помог ей донести до дому корзину с еловыми шишками. Это был Эдвард Григ, волшебник и великий музыкант! И она его укоряла, что он не умеет быстро работать.
Так вот тот подарок, что он обещал сделать ей через десять лет!
Дагни плакала, не скрываясь, слезами благодарности. К тому времени музыка заполнила все пространство между землей и облаками, повисшими над городом. От мелодических волн на облаках появилась легкая рябь. Сквозь нее светили звезды.
Музыка уже не пела. Она звала. Звала за собой в ту страну, где никакие горести не могли охладить любви, где никто не отнимает друг у друга счастья, где солнце горит, как корона в волосах сказочной доброй волшебницы.
В наплыве звуков вдруг возник знакомый голос. «Ты — счастье, — говорил он. — Ты — блеск зари!»
Музыка стихла. Сначала медленно, потом все разрастаясь, загремели аплодисменты.

55134 900

Дагни встала и быстро пошла к выходу из парка. Все оглядывались на нее. Может быть, некоторым из слушателей пришла в голову мысль, что эта девушка и была той Дагни Педерсен, которой Григ посвятил свою бессмертную вещь.
«Он умер! — думала Дагни. — Зачем?» Если бы можно было увидеть его! Если бы он появился здесь! С каким стремительно бьющимся сердцем она побежала бы к нему навстречу, обняла бы за шею, прижалась мокрой от слез щекой к его щеке и сказала бы только одно слово: «Спасибо!» — «За что?» — спросил бы он. «Я не знаю… — ответила бы Дагни. — За то, что вы не забыли меня. За вашу щедрость. За то, что вы открыли передо мной то прекрасное, чем должен жить человек».
Дагни шла по пустынным улицам. Она не замечала, что следом за ней, стараясь не попадаться ей на глаза, шел Нильс, посланный Магдой. Он покачивался, как пьяный, и что-то бормотал о чуде, случившемся в их маленькой жизни.
Сумрак ночи еще лежал над городом. Но в окнах слабой позолотой уже занимался северный рассвет.
Дагни вышла к морю. Оно лежало в глубоком сне, без единого всплеска.
Дагни сжала руки и застонала от неясного еще ей самой, но охватившего все ее существо чувства красоты этого мира.
— Слушай, жизнь, — тихо сказала Дагни, — я люблю тебя.
И она засмеялась, глядя широко открытыми глазами на огни пароходов. Они медленно качались в прозрачной серой воде.
Нильс, стоявший поодаль, услышал ее смех и пошел домой. Теперь он был спокоен за Дагни. Теперь он знал, что ее жизнь не пройдет даром.

55484 900

Корзина с еловыми шишками

Константин Паустовский

Корзина с еловыми шишками

1
Композитор Эдвард Григ проводил осень в лесах около Бéргена.
Все леса хороши с их грибным воздухом и шелестом листьев. Но особенно хороши горные леса около моря. В них слышен шум прибоя. С моря постоянно наносит туман, и от обилия влаги буйно разрастается мох. Он свешивается с веток зелёными прядями до самой земли.

Кроме того, в горных лесах живёт, как птица пересмешник, весёлое эхо. Оно только и ждёт, чтобы подхватить любой звук и швырнуть его через скалы.

Однажды Григ встретил в лесу маленькую девочку с двумя косичками – дочь лесника. Она собирала в корзину еловые шишки.

Стояла осень. Если бы можно было собрать всё золото и медь, какие есть на земле, и выковать из них тысячи тысяч тоненьких листьев, то они составили бы ничтожную часть того осеннего наряда, что лежал на горах. К тому же кованые листья показались бы грубыми в сравнении с настоящими, особенно с листьями осины. Всем известно, что осиновые листья дрожат даже от птичьего свиста.

– Как тебя зовут, девочка? – спросил Григ.

– Дáгни Пéдерсен, – вполголоса ответила девочка.

Она ответила вполголоса не от испуга, а от смущения. Испугаться она не могла, потому что глаза у Грига смеялись.

– Вот беда! – сказал Григ. – Мне нечего тебе подарить. Я не ношу в кармане ни кукол, ни лент, ни бархатных зайцев.

– У меня есть старая мамина кукла, – ответила девочка. – Когда-то она закрывала глаза. Вот так!

Девочка медленно закрыла глаза. Когда она вновь их открыла, то Григ заметил, что зрачки у неё зеленоватые и в них поблёскивает огоньками листва.

– А теперь она спит с открытыми глазами, – печально добавила Дагни. – У старых людей плохой сон. Дедушка тоже всю ночь кряхтит.

– Слушай, Дагни, – сказал Григ, – я придумал. Я подарю тебе одну интересную вещь. Но только не сейчас, а лет через десять.

Дагни даже всплеснула руками.

– Ой, как долго!

– Понимаешь, мне нужно её ещё сделать.

– А что это такое?

– Узнаешь потом.

– Разве за всю свою жизнь, – строго спросила Дагни, – вы можете сделать всего пять или шесть игрушек?

Григ смутился.

– Да нет, это не так, – неуверенно возразил он. – Я сделаю её, может быть, за несколько дней. Но такие вещи не дарят маленьким детям. Я делаю подарки для взрослых.

– Я не разобью, – умоляюще сказала Дагни и потянула Грига за рукав. – И не сломаю. Вот увидите! У дедушки есть игрушечная лодка из стекла. Я стираю с неё пыль и ни разу не отколола даже самого маленького кусочка.

«Она совсем меня запутала, эта Дагни», – подумал с досадой Григ и сказал то, что всегда говорят взрослые, когда попадают в неловкое положение перед детьми:

– Ты ещё маленькая и многого не понимаешь, учись терпению. А теперь давай корзину. Ты её едва тащишь. Я провожу тебя, и мы поговорим о чём-нибудь другом.

Дагни вздохнула и протянула Григу корзину. Она действительно была тяжёлая. В еловых шишках много смолы, и потому они весят гораздо больше сосновых.

Когда среди деревьев показался дом лесника, Григ сказал:

– Ну, теперь ты добежишь сама, Дагни Педерсен. В Норвегии много девочек с таким именем и фамилией, как у тебя. Как зовут твоего отца?

– Хáгеруп, – ответила Дагни и, наморщив лоб, спросила: – Разве вы не зайдёте к нам? У нас сеть вышитая скатерть, рыжий кот и стеклянная лодка. Дедушка позволит вам взять её в руки.

– Спасибо. Сейчас мне некогда. Прощай, Дагни!

Григ пригладил волосы девочки и пошёл в сторону моря. Дагни, насупившись, смотрела ему вслед. Корзину она держала боком, из неё вываливались шишки.

«Я напишу музыку, – решил Григ. – На заглавном листе я прикажу напечатать: «Дагни Педерсен – дочери лесника Хагерупа Педерсена, когда ей исполнится восемнадцать лет».

2

В Бергене все было по-старому.

Всё, что могло приглушить звуки, – ковры, портьеры и мягкую мебель – Григ давно убрал из дома. Остался только старый диван. На нём могло разместиться до десятка гостей, и Григ не решался его выбросить.

Друзья говорили, что дом композитора похож на жилище дровосека. Его украшал только рояль. Если человек был наделён воображением, то он мог услышать среди этих белых стен волшебные вещи – от рокота северного океана, что катил волны из мглы ветра, что высвистывал над ними свою дикую сагу, до песни девочки, баюкающей тряпичную куклу.

Рояль мог петь обо всём – о порыве человеческого духа к великому и о любви. Белые и чёрные клавиши, убегая из-под крепких пальцев Грига, тосковали, смеялись, гремели бурей и гневом и вдруг сразу смолкали.

Тогда в тишине ещё долго звучала только одна маленькая струна, будто это плакала Золушка, обиженная сёстрами.

Григ, откинувшись, слушал, пока этот последний звук не затихал на кухне, где с давних пор поселился сверчок.

Становилось слышно, как, отсчитывая секунды с точностью метронома, капает из крана вода. Капли твердили, что время не ждёт и надо бы поторопиться, чтобы сделать всё, что задумано.

Григ писал музыку для Дагни Педерсен больше месяца.
Началась зима. Туман закутал город по горло. Заржавленные пароходы приходили из разных стран и дремали у деревянных пристаней, тихонько посапывая паром.

Вскоре пошёл снег. Григ видел из своего окна, как он косо летел, цепляясь за верхушки деревьев.

Невозможно, конечно, передать музыку словами, как бы ни был богат наш язык.

Григ писал о глубочайшей прелести девичества и счастья.
Он писал и видел, как навстречу ему бежит, задыхаясь от радости, девушка с зелёными сияющими глазами. Она обнимает его за шею и прижимается горячей щекой к его седой небритой щеке. «Спасибо!» – говорит она, сама ещё не зная, за что она благодарит его.

«Ты как солнце, – говорит ей Григ. – Как нежный ветер и раннее утро. У тебя на сердце расцвёл белый цветок и наполнил всё твоё существо благоуханием весны. Я видел жизнь. Что бы тебе ни говорили о ней, верь всегда, что она удивительна и прекрасна. Я старик, но я отдал молодёжи жизнь, работу, талант. Отдал всё без возврата. Поэтому я, может быть, даже счастливее тебя, Дагни.
Ты – белая ночь с её загадочным светом. Ты – счастье. Ты – блеск зари. От твоего голоса вздрагивает сердце.

Да будет благословенно всё, что окружает тебя, что прикасается к тебе и к чему прикасаешься ты, что радует тебя и заставляет задуматься!»

Григ думал так и играл обо всём, что думал. Он подозревал, что его подслушивают. Он даже догадывался, кто этим занимается. Это были синицы на дереве, загулявшие матросы из порта, прачка из соседнего дома, сверчок, снег, слетавший с нависшего неба, и Золушка в заштопанном платье.

Каждый слушал по-своему.

Синицы волновались. Как они ни вертелись, их трескотня не могла заглушить рояля.

Загулявшие матросы рассаживались на ступеньках дома и слушали, всхлипывая. Прачка разгибала спину, вытирала ладонью покрасневшие глаза и покачивала головой. Сверчок вылезал из трещины в кафельной печке и поглядывал в щёлку за Григом.

Падавший снег останавливался и повисал в воздухе, чтобы послушать звон, лившийся ручьями из дома. А Золушка смотрела, улыбаясь, на пол. Около её босых ног стояли хрустальные туфельки. Они вздрагивали, сталкиваясь друг с другом, в ответ на аккорды, долетавшие из комнаты Грига.

Этих слушателей Григ ценил больше, чем нарядных и вежливых посетителей концертов.

3

В восемнадцать лет Дагни окончила школу.

По этому случаю отец отправил её в Христианию погостить к своей сестре Магде. Пускай девочка (отец считал её ещё девочкой, хотя Дагни была уже стройной девушкой, с тяжёлыми русыми косами) посмотрит, как устроен свет, как живут люди, и немного повеселится.

Кто знает, что ждёт Дагни в будущем? Может быть, честный и любящий, но скуповатый и скучный муж? Или работа продавщицы в деревенской лавке? Или служба в одной из многочисленных пароходных контор в Бергене?

Магда работала театральной портнихой. Муж её Нильс служил в том же театре парикмахером.

Жили они в комнатушке под крышей театра. Оттуда был виден пёстрый от морских флагов залив и памятник Ибсену.

Пароходы весь день покрикивали в открытые окна. Дядюшка Нильс так изучил их голоса, что, по его словам, безошибочно знал, кто гудит – «Нордерней» из Копенгагена, «Шотландский певец» из Глазго или «Жанна д»Арк» из Бордо.

В комнате у тётушки Магды было множество театральных вещей: парчи, шёлка, тюля, лент, кружев, старинных фетровых шляп с чёрными страусовыми перьями, цыганских шалей, седых париков, ботфорт с медными шпорами, шпаг, вееров и серебряных туфель, потёртых на сгибе. Всё это приходилось подшивать, чинить, чистить и гладить.

На стенах висели картинки, вырезанные из книг и журналов: кавалеры времен Людовика XIV, красавицы в кринолинах, рыцари, русские женщины в сарафанах, матросы и викинги с дубовыми венками на головах.

В комнату надо было подыматься по крутой лестнице. Там всегда пахло краской и лаком от позолоты.

4

Дагни часто ходила в театр. Это было увлекательное занятие. Но после спектаклей Дагни долго не засыпала и даже плакала иногда у себя в постели.

Напуганная этим тётушка Магда успокаивала Дагни. Она говорила, что нельзя слепо верить тому, что происходит на сцене. Но дядюшка Нильс обозвал Магду за это «наседкой» и сказал, что, наоборот, в театре надо верить всему. Иначе людям не нужны были бы никакие театры. И Дани верила.

Но всё же тётушка Магда настояла на том, чтобы пойти для разнообразия в концерт.

Нильс против этого не спорил. «Музыка, – сказал он, – это зеркало гения».

Нильс любил выражаться возвышенно и туманно. О Дагни он говорил, что она похожа на первый аккорд увертюры. А у Магды, по его словам, была колдовская власть над людьми. Выражалась она в том, что Магда шила театральные костюмы. А кто же не знает, что человек каждый раз, когда надевает новый костюм, совершенно меняется. Вот так оно и выходит, что один и тот же актёр вчера был гнусным убийцей, сегодня стал пылким любовником, завтра будет королевским шутом, а послезавтра – народным героем.

– Дагни, – кричала в таких случаях тетушка Магда, – заткни уши и не слушай эту ужасную болтовню! Он сам не понимает, что говорит, этот чердачный философ!

Был тёплый июнь. Стояли белые ночи. Концерты проходили в городском парке под открытым небом.

Дагни пошла на концерт вместе с Магдой и Нильсом. Она хотела надеть своё единственное белое платье. Но Нильс сказал, что красивая девушка должна быть одета так, чтобы выделяться из окружающей обстановки. В общем, длинная его речь по этому поводу сводилась к тому, что в белые ночи надо быть обязательно в чёрном и, наоборот, в тёмные сверкать белизной платья.

Переспорить Нильса было невозможно, и Дагни надела чёрное платье из шелковистого мягкого бархата. Платье это Магда принесла из костюмерной.

Когда Дагни надела это платье, Магда согласилась, что Нильс, пожалуй, прав – ничто так не оттеняло строгую бледность лица Дагни и её длинные, с отблеском старого золота косы, как этот таинственный бархат.

– Посмотри, Магда, – сказал вполголоса дядюшка Нильс, – Дагни так хороша, будто идёт на первое свидание.

– Вот именно! – ответила Магда. – Что-то я не видела около себя безумного красавца, когда ты пришёл на первое свидание со мной. Ты у меня просто болтун.

И Магда поцеловала дядюшку Нильса в голову.

Концерт начался после обычного вечернего выстрела из пушки в порту. Выстрел означал заход солнца.

Несмотря на вечер, ни дирижёр, ни оркестранты не включили лампочек над пультами. Вечер был настолько светлый, что фонари, горевшие в листве лип, были зажжены, очевидно, только для того, чтобы придать нарядность концерту.

Дагни впервые слушала симфоническую музыку. Она произвела на неё странное действие. Все переливы и громы оркестра вызывали у Дагни множество картин, похожих на сны.

Потом она вздрогнула и подняла глаза. Ей почудилось, что худой мужчина во фраке, объявлявший программу концерта, назвал её имя.

– Это ты меня звал, Нильс? – спросила Дагни дядюшку Нильса, взглянула на него и сразу же нахмурилась.

Дядюшка Нильс смотрел на Дагни не то с ужасом, не то с восхищением. И так же смотрела на неё, прижав ко рту платок, тётушка Магда.

– Что случилось? – спросила Дагни.

Магда схватила её за руку и прошептала:

– Слушай!

Тогда Дагни услышала, как человек во фраке сказал:

– Слушатели из последних рядов просят меня повторить. Итак, сейчас будет исполнена знаменитая музыкальная пьеса Эдварда Грига, посвящённая дочери лесника Хагерупа Педерсена Дагни Педерсен по случаю того, что ей исполнилось восемнадцать лет.

Дагни вздохнула так глубоко, что у неё заболела грудь. Она хотела сдержать этим вздохом подступавшие к горлу слёзы, но это не помогло. Дагни нагнулась и закрыла лицо ладонями.

Скачала она ничего не слышала. Внутри у неё шумела буря. Потом она наконец услышала, как поёт ранним утром пастуший рожок и в ответ ему сотнями голосов, чуть вздрогнув, откликается струнный оркестр.

Мелодия росла, подымалась, бушевала, как ветер, неслась по вершинам деревьев, срывала листья, качала траву, била в лицо прохладными брызгами. Дагни почувствовала порыв воздуха, исходивший от музыки, и заставила себя успокоиться.

Да! Это был её лес, её родина! Её горы, песни рожков, шум её моря!

Стеклянные корабли пенили воду. Ветер трубил в их снастях. Этот звук незаметно переходил в перезвон лесных колокольчиков, в свист птиц, кувыркавшихся в воздухе, в ауканье детей, в песню о девушке – в её окно любимый бросил на рассвете горсть песку. Дагни слышала эту песню у себя в горах.

Так, значит, это был он! Тот седой человек, что помог ей донести до дому корзину с еловыми шишками. Это был Эдвард Григ, волшебник и великий музыкант! И она его укоряла, что он не умеет быстро работать.

Так вот тот подарок, что он обещал сделать ей через десять лет!

Дагни плакала, не скрываясь, слезами благодарности. К тому времени музыка заполнила всё пространство между землёй и облаками, повисшими над городом. От мелодических волн на облаках появилась лёгкая рябь. Сквозь неё светили звёзды.

Музыка уже не пела. Она звала. Звала за собой в ту страну, где никакие горести не могли охладить любви, где никто не отнимает друг у друга счастье, где солнце горит, как корона в волосах сказочной доброй волшебницы.

В наплыве звуков вдруг возник знакомый голос. «Ты – счастье, – говорил он. – Ты – блеск зари!»

Музыка стихла. Сначала медленно, потом всё разрастаясь, загремели аплодисменты.

Дагни встала и быстро пошла к выходу из парка. Все оглядывались на неё. Может быть, некоторым слушателям пришла в голову мысль, что эта девушка и была той Дагни Педерсен, которой Григ посвятил свою бессмертную вещь.

«Он умер! – думала Дагни. – Зачем?» Если бы можно было увидеть его! Если бы он появился здесь! С каким стремительно бьющимся сердцем она побежала бы к нему навстречу, обняла бы за шею, прижалась мокрой от слёз щекой к его щеке и сказала бы только одно слово: «Спасибо!» – «За что?» – спросил бы он. «Я не знаю… – ответила бы Дагни. – За то, что вы не забыли меня. За вашу щедрость. За то, что вы открыли передо мной то прекрасное, чем должен жить человек».

Дагни шла по пустынным улицам. Она не замечала, что следом за ней, стараясь не попадаться ей на глаза, шёл Нильс, посланный Магдой. Он покачивался, как пьяный, и что-то бормотал о чуде, случившемся в их маленькой жизни.

Сумрак ночи ещё лежал над городом. Но в окнах слабой позолотой уже занимался северный рассвет.

Дагни вышла к морю. Оно лежало в глубоком сне, без единого всплеска.

Дагни сжала руки и застонала от неясного ещё ей самой, но охватившего всё её существо чувства красоты этого мира.

– Слушай, жизнь, – тихо сказала Дагни, – я люблю тебя.

И она засмеялась, глядя широко открытыми глазами на огни пароходов. Они медленно качались в прозрачной серой воде.

Нильс, стоявший поодаль, услышал её смех и пошёл домой. Теперь он был спокоен за Дагни. Теперь он знал, что её жизнь не пройдёт даром.

К.Паустовский. Секреты «Корзины с еловыми шишками»

Автор: Вершинина Тамара Борисовна, преподаватель по классу фортепиано МБУ ДО ДШИ №1, г.Димитровград Ульяновской области

Уважаемые коллеги, предлагаю вашему вниманию методическую разработку «К.Паустовский. Секреты «Корзины с еловыми шишками». Данный материал будет интересен учителям начальной школы, педагогам русского языка и литературы, музыки и МХК СОШ, преподавателям школ искусств.
Цель
: Анализ композиции рассказа К. Паустовского «Корзина с еловыми шишками»
Много лет мне не давала покоя эта тема. Я посмотрела конспекты уроков на различных сайтах и в печати, побеседовала с коллегами, познакомилась с литературой о писателе и его творчеством. Ответ на вопрос, почему рассказ был назван именно так — «Корзина с еловыми шишками»- сводился к следующему:
а) если бы Дагни не пошла за шишками в лес, она не встретила бы Эдварда Грига;
б) композитор помог девочке донести тяжёлую корзину, так началось их знакомство;
в) девочка понравилась Григу, и у него появилась мысль написать музыку для Дагни.
План рассказа был, примерно, таким:
1. Встреча в лесу
2. В доме Э.Грига
3. Дагни на концерте.
4. Долгожданный подарок.
Но было ощущение, упущено что-то важное в тексте. Ведь почему-то К.Паустовский не назвал рассказ, например, «Дагни» или «Э.риг», «Музыка»! Значит, есть какой-то секрет в корзине с еловыми шишками!
Подумалось, что нужно идти от главной идеи рассказа. Это слова композитора, обращённые к Дагни: «Я видел жизнь. Что бы тебе ни говорили о ней, верь всегда, что она удивительна и прекрасна». К этой мысли ведёт нас писатель. В конце рассказа мы слышим тихий голос Дагни: «Слушай, жизнь, я люблю тебя. Девушка счастлива!
Двигаемся в обратном направлении. Дагни благодарна композитору за музыкальный подарок, который был обещан ей десять лет назад во время встречи в лесу, когда Э. Григ помог ей донести тяжёлую
корзину с еловыми шишками. Почему автор несколько раз повторяет, что корзина тяжела
? Недавно встретились слова К.Паустовского, звучащие как «завещание» нам: «Читайте, читайте и читайте, чтобы не терять ни одной капли драгоценного содержания книг». Мне кажется, что писатель хотел, чтобы мы «вчитались» в каждое слово рассказа и «докопались» до понимания того, что «Корзина с еловыми шишками» — это трудная Жизнь Дагни, это синоним безрадостного детства
ребёнка!
Это первый
секрет писателя. Смотрим, что написано в тексте и поражаемся мастерству автора:
«Однажды Григ встретил в лесу маленькую
девочку(ей 8 лет) с двумя косичками – дочь лесника. Она собирала в корзину еловые шишки. Он предложил свою помощь: «А теперь давай корзину. Ты ее едва тащишь
. Я провожу тебя, и мы поговорим о чем-нибудь другом….Дагни вздохнула и протянула Григу корзину. Она действительно была тяжелая
. В еловых шишках много смолы, и потому они весят гораздо больше сосновых…..Дагни, насупившись, смотрела ему вслед. Корзину она держала боком, из нее вываливались шишки
».
Что мы узнаём из коротких фраз о жизни Дагни. В доме есть «маленькая стеклянная лодка (у дедушки), вышитая скатерть, рыжий кот, старая мамина кукла,.когда-то она закрывала глаза… А теперь она спит с открытыми глазами». Здесь единственный раз упоминается мама
ребёнка. Видимо, её нет. Нет материнского тепла и заботы (иначе бы её не послали одну
в лес собирать тяжёлые еловые шишки), девочке не дарят игрушки, ей нечем и не с кем играть. На ней лежит обязанность по уборке дома. Поэтому она и хотела сразу же получить подарок от композитора и не поняла, почему тот отсрочил его на десять лет. Дагни добрая девочка. Она жалеет старую куклу и больного дедушку. Может быть, шишки с целебным запахом хвои и смолы помогают ему дышать. Но, главная мысль экспозиции — радости и счастья в жизни маленькой героини нет.
Описание осени и состояние девочки контрастируют друг с другом. Потому что красоту природы видит автор и Э.Григ, а печаль девочки выражается в её словах, вздохах и коротких взглядах. Потому композитор и решил написать для неё музыку, которая изменила бы её мироощущение, сделала её счастливой.

42557 7f379f7dded4ced6ce3d6e24e32b462a.jpg

Мне нравится иллюстрация Екатерины Чудновской, которая очень точно передаёт настроение и характер первой части рассказа
Второй
секрет рассказа в следующем: композитор спрашивает девочку: «Как зовут твоего отца?» – Хагеруп,–ответила Дагни. В переводе со скандинавского языка это имя означает «герой», но самое главное то, что полное имя композитора – Эдвард Хагеруп Григ!
Об этом умалчивает писатель, но можно предположить, что он хотел сказать, что музыкант становится как бы «духовным» отцом девочки. Перед расставанием он «пригладил волосы девочки». Это «родительский» жест. Когда писатель называет жилище Грига домом «дровосека» (в нём нет ничего лишнего, как и у отца Дагни – лесника Хагерупа), он указывает на их близость к Дагни и родство взглядов.
Во второй части рассказа композитор-«волшебник» сочиняет музыку для Дагни. Он представляет её то девочкой, баюкающей тряпичную куклу, то Золушкой, в заштопанном платье и обиженной сестрами. Но постепенно девочка становится девушкой с зелеными сияющими глазами
, и вот уже появляются хрустальные туфельки, и впереди — встреча с прекрасным – с музыкой, со счастьем!
К.Паустовский вкладывает в уста Э.Грига главную мысль рассказа, обращённую не только к Дагни, но и ко всем нам, об удивительной красоте жизни. А далее композитор добавляет, что он счастливее Дагни, потому что «отдал молодежи жизнь, работу, талант. Отдал все без возврата». Это, по моему мнению, другая, более высокая, «героическая
» сторона счастья. Не всем она дана, но среди выдающихся людей можно назвать К.Паустовского и Э.Грига.

42557 4a07ebe308b5b2203ca75c6e9131f420.jpg

В заключительной части рассказа Дагни на концерте слушает музыку, написанную для неё. Её охватывает чувство благодарности к композитору, который когда-то помог ей донести корзину с еловыми шишками(появляется связующая нить с первой частью), а теперь открыл перед ней «то прекрасное, чем должен жить человек».

42557 717a038842eb896cfd0fd851721b1c89.jpg

Писатель показывает, как «занимается северный рассвет, как мучительно рождается новая
Дагни.
«Дагни сжала руки и застонала
от неясного еще ей самой, но охватившего все ее существо чувства красоты этого мира.
– Слушай, жизнь, – тихо сказала Дагни, – я люблю тебя.
«И она засмеялась, глядя широко открытыми глазами
на огни пароходов. Нильс, стоявший поодаль, услышал ее смех и пошел домой. Теперь он был спокоен за Дагни. Теперь он знал, что ее жизнь не пройдет даром». Думаю, что план рассказа может быть таким:
1.Корзина с еловыми шишками (безрадостное детство Дагни). Обещанный подарок.
2.Э.Григ музыкант – «волшебник».
«Что бы тебе ни говорили о ней, верь всегда, что она(жизнь) удивительна и прекрасна».
3. Дагни на концерте. Благодарность композитору, он открыл «то прекрасное, чем должен жить человек»
. 4.«Слушай, жизнь, – тихо сказала Дагни, – я люблю тебя».
« Её жизнь не пройдёт даром».
Это уже другая, обновлённая
, Дагни. Для неё начинается новая
жизнь.
А вот и третий
секрет К. Паустовского: имя Дагни в переводе со скандинавского языка означает «Новый день»!

Композиция рассказа К.Паустовского построена таким образом, чтобы показать постепенное изменение мироощущения человека, понимание красоты и счастья жизни, и в этом помогает музыка великого композитора Э.Грига.
«Дарить людям «сказку жизни»- способность открывать прекрасное и романтичное в самом обыденном — вот основная задача человека на земле» Э.Григ

Цель: способствовать формированию у обучающихся интереса к классическому искусству

— познакомить с биографией и музыкой великого итальянского композитора и скрипача-виртуоза 19 века Никколо Паганини;

Способствовать развитию средствами творческого потенциала обучающихся, их познавательной деятельности;

— воспитание эмоциональной отзывчивости на произведения музыкального и изобразительного искусства;

Предметные: знать выразительные возможности скрипки, имена великих скрипичных мастеров, скрипачей.

Личностные: анализировать и характеризовать эмоциональные состояния и чувства окружающих.

Метапредметные: уметь сопоставлять произведения скрипичной музыки с живописными полотнами художников разных эпох, через сравнение различных интерпретаций музыкальных произведений, эмоционально-образно воспринимать и характеризовать музыкальные произведения.

Деятельность учителя

Деятельность детей

Здравствуйте, ребята!

Сегодня мы вновь затронем два вида искусства, о которых начали говорить во втором полугодии.

— Можете мне их назвать?

На протяжении прошлых уроков мы пришли к выводу, что для того, чтобы понять музыку ее нужно не только услышать, но и увидеть.

Ведь немецкий архитектор, художник Карл Фри́дрих Ши́нкель говорил: «Изобразительное искусство в его наивысшем совершенстве должно стать музыкой…»

— Посмотрите, пожалуйста, на экран. Кто эти люди?

— А чем они занимаются? Что их связывает?

— Как в изобразительном искусстве называются эти изображения?

В каких видах искусства можно встретить портрет?

Каждый из них написал музыку для одного из самых красивых музыкальных инструментов. Послушайте голос этого удивительного инструмента и назовите его.

— Как называется инструмент, который вел мелодию?

— Можно ли сказать, что в этом произведении скрипка поет?

— Как вы уже догадались сегодняшний урок мы посвятим чему?

— Как мы сформулируем тему нашего урока?

— Теперь давайте определим цель нашего урока

Задачи нашего урока:

И еще ответим на один вопрос:

— Может ли скрипка быть современной в 21 веке?

Давайте откроем учебники на стр.112

Часто художники и скульпторы в своих произведениях изображают музыкантов и музыкальные инструменты, например скрипку. Известны портреты скрипачей, жанровые сценки с музыкантами-скрипачами, натюрморты со скрипкой.

— Как вы думаете, почему голос скрипки часто сравнивают с человеческим?

Рассмотрим три картины на стр.112 и определим к какому жанру изобразительного искусства они принадлежат?

Внимательно посмотрите на первую иллюстрацию – это фрагмент из картины Франческо Боттичини «Ангелы, играющие на музыкальных инструментах»

— К какому жанру можно ее отнести?

— Скажите, какую музыку можно представить глядя на играющего ангела?

Также посмотрите фрагмент второй картины Яна Ван Эйка «музицирующие ангелы»

— Здесь чем отличается картина от предыдущей?

— А музыка какая может звучать?

— А к какому жанру теперь будет относиться, не просто портрет?

И последний фрагмент представлен перед нами Дмитрия Дмитриевича Жилинского «Альтист»

Мы видим, что здесь музыкант играет один, его окружают неодушевленные предметы. Это…

Если в картине присутствуют растения и другие неодушевленные предметы, значит это какой жанр?

— Какая музыка может звучать с этой картины?

Теперь я предлагаю перелистнуть учебник на стр.114.

Поработайте с текстом

— Когда и где появилась скрипка?

— У кого скрипка была любимым инструментом?

— В каких странах до сих пор скрипка сохранилась как народный инструмент?

А теперь я попрошу выполнить задание. Поработайте в парах. Перед вами таблица. Я буду ставить небольшие фрагменты сочиненные для скрипки композиторами разных времен.

— О чем рассказала вам эта музыка?

Ваша задача изобразить музыку графически и определить характер звучания.

Музыка и изобразительное искусство

Композиторы, музыканты

Их связывает музыка

Портрет

Скульптура, живопись, литература, музыка

Слушание: «Вокализ»

С.В. Рахманинова

Скрипка

Да

Портрету скрипки

Портрет в музыке и изобразительном искусстве

Как портрет скрипки изображен в музыке и изобразительном искусстве

— познакомиться со скрипкой

— узнать самых выдающихся мастеров скрипки

— открыть имя самого выдающегося в истории скрипача, композитора

Открывают учебник стр.112

Потому что скрипка может петь, плакать, говорить…

— портрет

Ангельскую, нежную, мелодичную, светлую…

Здесь намного больше ангелов

Более насыщенная, т.к. инструментов больше

Жанровые сценки с музыкантами

Растения, стол, футляр, окно…

Натюрморт, а в данный момент натюрморт со скрипкой

Может современная, мелодичная, нежная

Работа с текстом. Учебник стр.114

В Европе, в конце 15 века

У бродячих музыкантов

В Болгарии, Венгрии, Польше, Румынии

Работа с таблицей 1.

Таблица 1.

Композитор, произведение

Характер музыки

Графическая запись музыки

И.С. Бах «Чакона», 18 век

Величаво, взволнованно, торжественно

волны

П.И.Чайковский «Мелодия», 19 век

Мягкий, душевный, диалог скрипки и фортепиано

Дугообразные линии

А.Шнитке, «Concerto grosso», 20 век

Тревожный, напряженный, отчаянный

Ломаные линии

Физкультминутка

Физкультминутка («струнные»)

Струнным так в оркестре трудно! Отдохнуть бы надо струнным…

Надо грифами встряхнуть

Надо струны подтянуть

И колками покрутить

И смычками поводить

Вот огромный контрабас

Ниже всех звучит сейчас

Вот виолончель мы слышим

Тоже низко, но повыше

Ну, а альт не растерялся

И ещё чуть-чуть поднялся

Ну, а скрипка – вот успех!

Зазвучала выше всех.

Для того, чтобы скрипка красиво пела, мастера вкладывали в нее свою душу. Они правильно подбирали дерево, форму, лак, клей. Они разрабатывали собственные технологии.

И самые лучшие скрипки были созданы великими скрипичными мастерами. Их скрипки до сих пор ценятся. Выполните следующее задание и назовите из фамилии.

(наклон , опустить расслабленные руки вниз и потрясти)

(выпрямиться, потянуться вверх)

(крутят кистями рук перед собой)

(водят руками на уровне плеч)

(развести руки в стороны)

(приседают на корточки)

(встают, руки вытягивают вперед)

(нагибаются вперед, руки вниз)

(распрямиться)

(руки в стороны на уровне плеч)

(руки вверх)

(подпрыгивают)

Работа с таблицей 2.

Таблица 2.

Вычеркни в таблице все буквы Э, Ф, О, Б и назови фамилии известных скрипичных мастеров.

Э

Ф

О

А

Э

Ф

Б

О

М

Ф

Э

А

О

Ф

Т

О

И

Б

С

О

Т

Э

Р

А

Ф

Д

Б

И

О

В

Э

А

Ф

Р

О

И

Э

Г

О

В

Ф

А

Б

Э

Р

О

Н

Б

Е

О

Р

Э

И

Б

— Молодцы.

Сегодня мы познакомимся с великим итальянским скрипачом-виртуозом, который как раз играл на скрипке известного мастера Андреа Гварнери.

Я предлагаю вам подробнее узнать о жизни и творчестве этого музыканта. На ваших партах лежит текст-таблица, где нужно напротив каждого предложения поставить знаки: + знаю, — не знаю,

! удивило.

Амати, Страдивари, Гварнери

Работа с текстом-таблицей 3.

Таблица 3.

Никколо Паганини (1782-1840) – итальянский композитор и скрипач-виртуоз

В 11 лет Никколо Паганини дал свой первый публичный концерт. Люди были потрясены его виртуозной игрой.

Однажды Антонио, играя на мандолине, вполне отчетливо услышал голос четырехлетнего Никколо: «Папа! Ты в этом месте фальшивишь… Стерпев упрёк сынишки он протянул ему мандолину и сказал: «Ну, покажи, как надо здесь играть». Обладавший абсолютным слухом малыш в мгновение ока сыграл как надо.

С 16 летнего возраста, Никколо начал выступать самостоятельно (без отца) с неизменным успехом как скрипач- виртуоз. Это звание сохраняется за ним до сих пор.

Отец купил Никколо крохотную скрипочку. Показав, как держать её на плече, как водить смычком по струнах, он в остальном положился на природные данные сына.

Он играл не только в Италии, но и по всей Европе. Яркостью исполнения и техническим блеском музыкант открыл новую эру в искусстве скрипичной игры.

Уходя на работу, отец запирал сынишку в его комнате наедине со скрипкой без еды и голодом вынуждал удваивать страдания. Никколо пришлось много физически страдать, и это сказалось на его здоровье.

Один из его приёмов была игра на одной струне. Он не только применял его сам, но и ввёл в собственные сочинения. Многие из них из-за технических трудностей считались долгое время неисполнимыми.

В 8 лет Никколо написал первую сонату.

Никколо Паганини писал для скрипки, которой владел в совершенстве, а также для гитары (около 200 произведений).

Для Никооло нанимали учителей музыки, но они особо мальчику были не нужны. Один из них, послушав его игру, развёл руками и сказал: «Я ничему не смогу научить тебя…» И отказался от занятий с чудо-ребёнком.

Досконально изучив скрипичное искусство, Паганини собрал целую коллекцию скрипок знаменитых итальянских мастеров: Д. Амати, А.Страдивари.

Как-то богатый генуэзец, большой любитель музыки и обладатель редких скрипок, предложил мальчику пари: «если ты сыграешь незнакомую тебе вещь с листа, я подарю тебе скрипку Гварнери». Никколо раскрыл незнакомые ему ноты и сыграл по ним без остановки и без единой ошибки. Так он стал владельцем скрипки, стоившей больших денег.

Личность Никколо Паганини, его необыкновенные способности, считавшиеся «сверхчеловеческими» порождали многочисленные легенды о нём.

До сих пор самым дорогим в мире музыкальным инструментом считается скрипка, сделанная итальянским мастером Джузеппе Гварнери. В 2010 году она была продана на аукционе в Чикаго за 18 млн. долларов. Этим же мастером была сделана и любимая скрипка Паганини.

На своем инструменте Паганини мог подражать звучанию гитары, флейты, труб, голосам птиц и зверей. Излюбленным его трюком стало исполнение сложнейших вариаций на только лишь двух или даже одной струне скрипки, производившее впечатление, что где-то спрятана вторая скрипка, звучащая одновременно с первой.

Но никакие слухи не помогли бы Паганини стать великим, если бы не исключительный музыкальный талант и трудолюбие музыканта.

Свою скрипку Паганини перед смертью завещал родному городу Генуе. Стоимость хранящегося в музее инструмента оценена в 3 млн. долларов.

Одним из самых известных сочинений Паганини стал «Каприс №24»

«Каприс» — в переводе с французского – прихоть, каприз.

Давайте послушаем с вами фрагмент этого произведения.

— Как звучит мелодия?

Мелодию каприса №24 неоднократно повторяли в своих сочинениях как дань памяти скрипачу-виртуозу разные композиторы и музыканты.

— Посмотрите на доску, вы знаете, кто это?

Ванесса Мей (р.27 октября 1978 года) – известна в основном благодаря техно-обработкам классических композиций. Стиль исполнения: «скрипичный техно-акустический фьюжн» или «эстрадная скрипка».

Послушайте

— Что изменилось в исполнении Ванессы Мей?

Рефлексия:

Изображения людей, играющих на различных музыкальных инструментах очень интересны с точки зрения взаимодействия двух искусств. С самых древних времен до нас дошли изображения певцов и музыкантов, играющих на лире, лютне, скрипке, клавесине, гитаре. С появлением музыкальных инструментов были созданы и новые изображения, в которых запечатлевался не только сам процесс исполнительства, но и то эмоциональное состояние, которое вызывала музыка.

— А теперь давайте вспомним, достигли ли мы цели, что узнали на уроке?

— Можем ли мы ответить на наш вопрос: Может ли скрипка быть современной в 21 веке?

Домашнее задание: (на выбор)

Прочитать рассказ К. Паустовского «Струна» и подумать, как связано содержание рассказа с темой сегодняшнего урока.

или

создать портрет скрипки или натюрморт, или массовые сцены (на выбор)

Слушание: «Каприс №24» Н.Паганини

— быстро, отрывисто, словно кто-то капризничает

Ванесса Мей – британская скрипачка, композитор, певица

Видео прослушивание Ванесса Мей «Каприс №24 Паганини»

Ответы детей

— Познакомились со скрипкой,

— узнали имена выдающихся мастеров скрипки: Амати, Страдивари, Гварнери,

— познакомились и узнали о выдающемся скрипаче-виртуозе и композиторе Никколо Паганини,

— узнали, что художники писали портреты скрипок

Да

Коротенький, но очень трогательный рассказ Струна переносит нас в тяжелые годы войны. Горе и страдания не смогли лишить людей способности воспринимать прекрасное. В 1941 году на осажденном фашистами острове плечом к плечу с бойцами сражалось несколько артистов. По вечерам, несмотря на обстрелы, они давали концерты. Скрипка музыканта Егорова была «ранена» осколком: на ней осталась единственная струна. Но, подобно Паганини, Егоров прекрасно играл на одной струне, пока та не лопнула. Вскоре музыкант погиб, а инструмент отправили в Ленинград. Скрипка, на которую натянули новые струны, попала в руки дирижера симфонического оркестра. Оказалось, что она сделана прекрасным итальянским мастером. С тех пор на ней играл лучший скрипач консерватории.

Осколок снаряда порвал струны на скрипке. Осталась только одна, последняя. Запасных струн у музыканта Егорова не было, достать их было негде, потому что дело происходило осенью 1941 года на осажденном острове Эзеле в Балтийском море. Даже не на самом острове, а на небольшом его клочке – на косе Цераль, где советские моряки отбивали непрерывные атаки немцев.

Оборона этого полуострова войдет в историю войны как одна из ее величавых страниц. Он прославлен бесстрашием советских людей. Эти люди дрались до последней пули.

Налетали ветры, и неспокойно шумело море. Оно было блестящим и серым, как свежий разрез на свинце. Окончились северные летние ночи, но закаты, как всегда на Эзеле, медленно горели над водой, и сонно шумел сосновый лес, разросшийся на дюнах. Шум сосен не проникал в окопы. Его заглушали взрывы, свист бомб, визг мин и хватающий за сердце рев бомбардировщиков.

Война застала на Эзеле нескольких советских актеров – мужчин и женщин. Днем мужчины вместе с бойцами рыли окопы и отбивали немецкие атаки, а женщины перевязывали раненых и стирали бойцам белье. А ночью, если не было боя, актеры устраивали концерты и спектакли на маленьких полянах в лесу.

«Хорошо, – скажете вы, – конечно, в темноте можно слушать пение или музыку (если актеры поют вполголоса, а музыканты играют под сурдинку, чтобы звуки не долетали до неприятеля), но непонятно, как актеры ухитрялись разыгрывать спектакли в ночном лесу, где мрак плотнее, чем в поле или над открытой водой. Что в этом мраке могли увидеть зрители? Музыканты привыкли играть в темноте, но как же другие актеры?»

А они показывали морякам сцены из Шекспира, Чехова и «Профессора Мамлока» Фридриха Вольфа.

Но война и отсутствие света по ночам создали свои традиции и выдумки. Как только начинался спектакль, зрители наводили на актеров узкие лучи карманных электрических фонариков. Лучи эти все время перелетали, как маленькие огненные птицы, с одного лица на другое, в зависимости от того, кто из актеров в это время говорил. Но чаще всего лучи останавливались на лице молоденькой актрисы Елагиной и подолгу замирали на нем, хотя Елагина и молчала. В ее улыбке, в глазах каждый из моряков находил любимые черты, которые он давно, с первых дней войны, берег в самом надежном уголке сердца.

На Егорова зрители никогда не наводили лучи фонариков. Всегда он играл в темноте, и единственной точкой света, которую он часто видел перед собой, была большая звезда. Она лежала на краю моря, как забытый маяк. Ее не могли погасить залпы тяжелых батарей, не мог задушить желтый дым разрывов. Она сверкала, как напоминание о победе, неизменности мира, будущем покое, и, может быть, за это моряки и актеры полюбили эту звезду и прозвали ее «подругой».

Струны на скрипке были порваны, и Егоров больше не мог играть. На первом же ночном концерте он сказал об этом невидимым зрителям. Неожиданно из лесной темноты чей-то молодой голос неуверенно ответил:

– А Паганини играл и на одной струне…

Паганини! Разве Егоров мог равняться с ним, с великим музыкантом!

Егоров медленно прижал скрипку к плечу. Большая звезда спокойно горела на краю залива. Свет ее не мерцал, не переливался, как всегда. Звезда как будто притихла и приготовилась слушать музыканта. Егоров поднял смычок. И неожиданно одна струна запела с такой же силой и нежностью, как могли бы петь все струны.

Тотчас вспыхнули электрические фонарики. Впервые их лучи ударили в лицо Егорова, и он закрыл глаза. Играть было легко, будто сухие, легкие пальцы Паганини водили смычком по изуродованной скрипке. Слеза сползла из-под закрытых век музыканта, и в коротком антракте войны, в глухом лесу, где пахло вереском и гарью, звенела и росла мелодия Чайковского, и от ее томительного напева, казалось, разорвется, не выдержит сердце.

Последняя струна действительно не выдержала силы звуков и порвалась. Она зажужжала, как шмель, и затихла. Сразу же свет фонариков перелетел с лица Егорова на скрипку. Скрипка замолчала надолго. И свет фонариков погас. Толпа слушателей только вздохнула. Аплодировать в лесу было нельзя – могли услышать немцы.

Я рассказываю подлинный случай. Поэтому напрасно читатель будет ждать ловко придуманной развязки. Она оказалась очень простой: Егоров умер. Он был убит через два дня во время ночного боя. Ему не на чем было играть, и он стал обыкновенным бойцом обыкновенной пехотной части.

Его похоронили в грубой песчаной земле, когда накрапывал дождь, море затянулось туманом. На ветвях сидели мокрые синицы. Они уже привыкли к свисту пуль и только удивленно попискивали, когда пуля ударяла в ствол дерева и с листьев сыпались брызги.

Скрипку Егорова бойцы положили в футляр, зашили в старое байковое одеяло и передали летчику, улетавшему в Ленинград. Летчик сразу же набрал высоту, чтобы уйти от немецких зениток. Десятки огней вспыхивали за хвостом самолета.

В Ленинграде летчик отнес скрипку главному дирижеру Консерватории. Тот взял ее двумя пальцами, взвесил в воздухе и улыбнулся, – это была итальянская скрипка, потерявшая вес от старости и многолетнего пения.

– Я передам ее лучшему скрипачу нашего симфонического оркестра, – сказал летчику дирижер Консерватории.

Летчик – простой белобрысый парень – кивнул головой и улыбнулся.

Где теперь эта скрипка – я не знаю. Говорят, что она в Москве. Но где бы она ни была, она играет прекрасные симфонии, знакомые нам и любимые нами, как старое небо Европы, как слово Пушкина, Шекспира или Гейне. Она играет мелодии Чайковского, Шостаковича и Шапорина.

Звуки симфонии так могучи, что рождают ветер. Вы, должно быть, заметили, как он порывами налетает на вас со сцены, шевелит волосы, заставляет сердца слушателей дрожать от гордости за человека.

Поют сотни струн, поют гобои и трубы, – победа придет! Потому что не может не победить наша страна, где люди идут в бой, унося в душе звуки скрипичных песен, где так просто умирают за будущее скромные музыканты и где созданы могучие симфонии, потрясающие мир.

Опубликовано: 16.12.2021 г.

Литература, 7 класс – видео-уроки русской литературы с канала InternetUrok. В состав курса русской литературы для 7 класса вошли 59 уроков, объединённых в 11 тем. Уроки подготовили и провели учители русского языка и литературы г.Санкт-Петербург.

К 7-му классу у вас, ребята, уже накоплен большой читательский опыт. Но не только в чтении, а и в анализе произведений. В этом вам помогали и будут помогать литераторы, критики и опытные читатели. Вы уже поняли, что читать можно и для развлечения. Но в этом случае через некоторое время вы не вспомните ни героев, ни деталей ни сам сюжет произведения. А читать также можно, чтобы питались ум и сердце. Для этого нужно читать вдумчиво, внимательно, чтобы было потом о чём поговорить, подумать и поспорить.

В этом году вас ждут радостные встречи с новыми писателями и с новыми произведениями уже известных вам писателей. Они помогут вам стать умными и любознательными читателями, добрыми собеседниками. Как же автору удаётся убедить читателя, заставить переживать его вместе со своими героями? Легко ли это даже самому талантливому писателю? Оказывается нет…

Содержание видео-уроков литературы 7 класс:

Введение

  • Введение

Устное народное творчество

  • Понятие о предании, о былине

Из древнерусской литературы

  • „Повесть временных лет“, „Поучение“ Владимира Мономаха
  • „Повесть о Петре и Февронии Муромских“. Гимн любви и верности

Из литературы XVIII века

  • Знакомство с жизнью и деятельностью М.В. Ломоносова
  • Г.Р. Державин. Поэзия

Из литературы XIX века

  • А.С. Пушкин „Медный всадник“
  • А.С. Пушкин. „Песнь о вещем Олеге“
  • А.С. Пушкин “Борис Годунов“
  • Развитие речи. Подготовка к сочинению по повести „Тарас Бульба“
  • И.С. Тургенев: жизнь и творчество. „Бежин луг“
  • Рассказ И.С. Тургенева „Бирюк“
  • М.Е. Салтыков-Щедрин. „Я писатель, и в этом моё призвание“. „Сказки для детей изрядного возраста“
  • М.Е. Салтыков-Щедрин. „Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил“
  • Л.Н. Толстой. О писателе. Повесть „Детство“
  • Л.Н. Толстой. Повесть „Детство“. Анализ избранных глав
  • А.П. Чехов. О писателе
  • А.П. Чехов. Рассказ „Хамелеон“. Хамелеонство как социальное явление
  • Рассказ А.П. Чехова „Злоумышленник“
  • Р.Р. И.А. Бунин. Анализ рассказа „Цифры“

Край ты мой, родимый край

  • Стихи о родной природе поэтов XIX века

Из литературы XX века

  • Встреча с Максимом Горьким
  • Черты романтизма в рассказе Максима Горького „Старуха Изергиль“
  • Рассказ Максима Горького „Старуха Изергиль“. Романтический пафос и суровая правда жизни
  • Л. Андреев. Рассказ „Кусака“
  • В.В.Маяковский: жизнь и творчество. Стихотворение „Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче“
  • Стихотворение В.В. Маяковского „Хорошее отношение к лошадям“
  • А.П. Платонов. Рассказ „Юшка“
  • А.П. Платонов. Сказка-быль „Неизвестный цветок“
  • Подготовка к сочинению на тему: „Нужны ли в жизни сочувствие и сострадание?“
  • К.Г. Паустовский об известных людях
  • К.Г. Паустовский. Рассказ „Корзина с еловыми шишками“
  • А.Т. Твардовский. Из воспоминаний о писателе. Лирика
  • А.Т. Твардовский „Братья“
  • „Идет война народная…“ Лирика военных лет (стихотворения А.Т. Твардовского, К. Симонова и др.)
  • Ю.П. Казаков. Слово о писателе. Рассказ „Тихое утро“
  • Ф. Абрамов „О чём плачут лошади“
  • Е.Н. Носов „Кукла“
  • Е.Н. Носов „Живое пламя“
  • Стихи о родной природе поэтов XX века

Зарубежная литература XVlll века

  • Р. Бернс „Честная бедность“. В чем подлинное богатство человека?

Зарубежная литература XlX века

  • Д.Г. Байрон „Ты кончил жизни путь, герой“
  • Путешествие в страну восходящего солнца. Японские трёхстишья (хокку)
  • О’Генри. О писателе. Рассказ „Дары волхвов“
  • Антуан де Сент-Экзюпери. „Маленький принц“. Урок 1
  • Антуан де Сент-Экзюпери. „Маленький принц“. Урок 2

Зарубежная литература XX века

  • Л. Пиранделло „Черепаха“
  • Дж. Олдридж. „Последний дюйм“
  • Рассказ Рея Бредбери „Каникулы“. Что нужно человеку для счастья?

Уроки А.Н. Архангельского для 7 класса

  • Путь и путешествие в мировой литературе. Гомер. „Одиссея“
  • Древнерусские хожения. Хожение игумена Даниила
  • Тема паломничества в русской поэзии: М. Ю. Лермонтов „Скажи мне, ветка Палестины…“
  • Жанр путешествия в новой литературе. „Письма русского путешественника“ Н. М. Карамзина
  • Фантастические путешествия. Н. В. Гоголь. „Ночь перед Рождеством“
  • Теория литературы: научная фантастика как жанр литературы. Творчество Жюля Верна, Рея Брэдбери
  • Путь на Родину. М. Ю. Лермонтов. „Дубовый листок оторвался от ветки родимой…“ Теория литературы: образ лирического героя
  • Дороги великой войны. К. С. Симонов. „Ты помнишь, Алёша, дороги Смоленщины…“, „Жди меня, и я вернусь“. М. В. Исаковский. „Летят перелётные птицы…“ Теория литературы: анафора и повторы
  • Народные и религиозные праздники в литературе. Иван Шмелев. Лето Господне. Борис Пастернак. Рождественская звезда. Иосиф Бродский. «В Рождество все немного волхвы»
  • Тема детства в творчестве Л. Н. Толстого и М. Горького. Правда и вымысел в автобиографическом произведении

2021

Россия

русский

12:59:19

Бабушка разбудила меня рано утром, и мы пошли на ближний увал по землянику. Огород наш упирался дальним пряслом в увал. Через жерди переваливались ветви берез, осин, сосен, одна черемушка катнула под городьбу ягоду, и та взошла прутиком, разрослась на меже среди крапивы и конопляника. Черемушку не срубали, и на ней птички вили гнезда.

Деревня еще тихо спала. Ставни на окнах были закрыты, не топились еще печи, и пастух не выгонял неповоротливых коров за поскотину, на приречный луг.

А по лугу стелился туман, и была от него мокра трава, никли долу цветы куриной слепоты, ромашки приморщили белые ресницы на желтых зрачках.

Енисей тоже был в тумане, скалы на другом берегу, будто подкуренные густым дымом снизу, отдаленно проступали вершинами в поднебесье и словно плыли встречь течению реки.

Неслышная днем, вдруг обнаружила себя Фокинская речка, рассекающая село напополам. Тихо пробежавши мимо кладбища, она начинала гуркотать, плескаться и картаво наговаривать на перекатах. И чем дальше, тем смелей и говорливей делалась, измученная скотом, ребятишками и всяким другим народом, речка: из нее брали воду на поливку гряд, в баню, на питье, на варево и парево, бродили по ней, валили в нее всякий хлам, а она как-то умела и резвость, и светлость свою сберечь.

Вот и наговаривает, наговаривает сама с собой, довольная тем, что пока ее не мутят и не баламутят. Но говор ее внезапно оборвался — прибежала речка к Енисею, споткнулась о его большую воду и, как слишком уж расшумевшееся дитя, пристыженно смолкла. Тонкой волосинкой вплеталась речка в крутые, седоватые валы Енисея, и голос ее сливался с тысячами других речных голосов, и, капля по капле накопив силу, грозно гремела река на порогах, пробивая путь к студеному морю, и растягивал Енисей светлую ниточку деревенской незатейливой речки на многие тысячи верст, и как бы живою жилой деревня наша всегда была соединена с огромной землей.

Кто-то собирался плыть в город и сколачивал салик на Енисее. Звук топора возникал на берегу, проносился поверх, минуя спящее село, ударялся о каменные обрывы увалов и, повторившись под ними, рассыпался многоэхо по распадкам.

Сначала бабушка, а за нею я пролезли меж мокрых от росы жердей и пошли по распадку вверх на увалы. Весной по этому распадку рокотал ручей, гнал талый снег, лесной хлам и камни в наш огород, но летом утихомирился, и бурный его пугь обозначился до блеска промытым камешником.

В распадке уютно дремал туман, и было так тихо, что мы боялись кашлянуть. Бабушка держала меня за руку и все крепче, крепче сжимала ее, будто боялась, что я могу вдруг исчезнуть, провалиться в эту волокнисто-белую тишину. А я боязливо прижимался к ней, к моей живой и теплой бабушке. Под ногами шуршала мелкая ершистая травка. В ней желтели шляпки маслят и краснели рыхлые сыроежки.

Местами мы пригибались, чтобы пролезть под наклонившу- юся сосенку, по кустам переплетались камнеломки, повилика, дедушкины кудри. Мы запугивались в нитках цветов, и тогда из белых чашечек выливались мне за воротник и на голову студеные капли.

Я вздрагивал, ежился, облизывал горьковатые капли с губ, бабушка вытирала мою стриженую голову ладонью или краешком платка и с улыбкой подбадривала, уверяя, что от росы да от дождя люди растут большие-пребольшие.

Туман все плотнее прижимался к земле, волокнистой куделею затянуло село, огороды и палисадники, оставшиеся внизу. Енисей словно бы набух молочной пеною, берега и сам он заснули, успокоились под непроглядной, шум не пропускающей мякотью. Даже на изгибах Фокинской речки появились белые зачесы, видно сделалось, какая она вилючая.

Но светом и теплом все шире разливающегося утра тоньше и тоньше раскатывало туманы, скручивало их валами в распадках, загоняло в потайную дрему тайги.

Топор на Енисее перестал стучать. И тут же залилась, гнусаво запела на улицах березовая пастушья дуда, откликнулись ей со двора коровы, брякнули боталами, сделался слышен скрип ворот. Коровы брели но улицам села, за поскотину, то появляясь в разрывах тумана, то исчезая в нем. Тень Енисея раз-другой обнаружила себя.

Тихо умирали над рекой туманы.

А в распадках и в тайге они будут стоять до высокого солнца, которое хотя еще и не обозначило себя и было за далью гор, где стойко держались снежные беляки, ночами насылающие холод и эти вот густые туманы, что украдчиво ползли к нашему селу в сонное предутрие, но с первыми звуками, с пробуждением людей убирались в лога, ущелья, провалы речек, обращались студеными каплями и питали собой листья, травы, птах, зверушек и все живое, цветущее на земле.

Мы пробили головами устоявшийся в распадке туман и, плывя вверх, брели по нему, будто по мягкой, податливой воде, медленно и бесшумно. Вот туман по грудь нам, по пояс, до колен, и вдруг навстречу из-за дальних увалов полоснуло ярким светом, празднично заискрилось, заиграло в лапках пихтача, на камнях, на валежинах, на упругих шляпках молодых маслят, в каждой травинке и былинке.

Над моей головой встрепенулась птичка, стряхнула горсть искорок и пропела звонким, чистым голосом, как будто она и не спала, будто все время была начеку: «Тить-тить-ти- ти-ррри…».

— Что это, баба?

— Это Зорькина песня.

— Как?

— Зорькина песня. Птичка зорька утро встречает, всех птиц об этом оповещает.

И правда, на голос зорьки — зорянки, ответило сразу несколько голосов — и пошло, и пошло! С неба, с сосен, с берез — отовсюду сыпались на нас искры и такие же яркие, неуловимые, смешавшиеся в единый хор птичьи голоса. Их было много, и один звонче другого, и все-таки Зорькина песня, песня народившегося утра, слышалась яснее других. Зорька улавливала какие-то мгновения, отыскивала почти незаметные щели и вставляла туда свою сыпкую, нехитрую, но такую свежую, каждое утро обновляющуюся песню.

— Зорька поет! Зорька поет! — закричал и запрыгал я.

— Зорька поет, значит, утро идет! — пропела благостным голосом бабушка, и мы поспешили навстречу утру и солнцу, медленно поднимающемуся из-за увалов. Нас провожали и встречали птичьи голоса; нам низко кланялись, обомлевшие от росы и притихшие от песен, сосенки, ели, рябины, березы и боярки.

В росистой траве загорались от солнца красные огоньки земляники. Я наклонился, взял пальцами чугь шершавую, еще только с одного бока опаленную ягодку и осторожно опустил ее в туесок. Руки мои запахли лесом, травой и этой яркой зарею, разметавшейся по всему небу.

А птицы все так же громко и многоголосо славили утро, солнце, и Зорькина песня, песня пробуждающегося дня, вливалась в мое сердце и звучала, звучала, звучала…

Да и по сей день неумолчно звучит.


Adblock
detector