Это рассказ о человеке возвращенном после войны в родной город в чем ошибка

Https://ria.ru/20220101/tsel-1766337724.htmlзеленский назвал свою главную цельзеленский назвал свою главную цель - риа новости, 01.01.2022зеленский назвал свою главную цельпрезидент украины владимир зеленский

https://ria.ru/20220101/tsel-1766337724.html

Зеленский назвал свою главную цель

Зеленский назвал свою главную цель — РИА Новости, 01.01.2022

Зеленский назвал свою главную цель

Президент Украины Владимир Зеленский назвал своей главной целью завершение войны в Донбассе, об этом шла речь в его новогоднем поздравлении. РИА Новости, 01.01.2022

2022-01-01T01:21

2022-01-01T01:21

2022-01-01T05:15

в мире

украина

владимир зеленский

/html/head/meta[@name=’og:title’]/@content

/html/head/meta[@name=’og:description’]/@content

https://cdnn21.img.ria.ru/images/07e5/0c/07/1762502292_0:0:1043:587_1920x0_80_0_0_a189651a6276fd8d7adae23662a1b471.jpg

КИЕВ, 1 янв – РИА Новости. Президент Украины Владимир Зеленский назвал своей главной целью завершение войны в Донбассе, об этом шла речь в его новогоднем поздравлении.Президент Украины добавил, что линия разграничения в Донбассе исчезнет с карты тогда, когда она исчезнет в головах украинских граждан. «Как только мы уберем линию разграничения в голове, она исчезнет и на карте», — добавил Зеленский.Власти Украины в апреле 2014 года начали военную операцию против самопровозглашенных ДНР и ЛНР, которые заявили о независимости после госпереворота в Киеве в феврале 2014 года. По последним данным ООН, жертвами конфликта стали около 13 тысяч человек. Вопрос урегулирования ситуации в Донбассе обсуждается в том числе в ходе встреч контактной группы. Однако и после соглашений о перемирии продолжаются перестрелки, в ДНР заявляли об обстрелах украинской тяжелой артиллерией жилых районов.Отношения Москвы и Киева ухудшились после воссоединения Крыма с Россией и на фоне вооруженного конфликта в Донбассе. Украинские власти неоднократно обвиняли Россию во вмешательстве во внутренние дела государства, а в январе 2015 года официально объявили ее «страной-агрессором». Москва неоднократно подчеркивала, что не участвует во внутриукраинском конфликте и не является субъектом минских соглашений.Россия не раз отвергала обвинения Запада и Украины в «агрессивных действиях», заявляя, что никому не угрожает и ни на кого не собирается нападать, а заявления об «агрессии» используются как предлог, чтобы разместить больше военной техники НАТО вблизи российских границ. В МИД ранее отмечали, что заявления Запада о «российской агрессии» и возможности помочь Киеву защититься от нее  это и смешно, и опасно.

https://ria.ru/20211231/peregovory-1766331950.html

https://ria.ru/20211231/medvedchuk-1766331301.html

украина

РИА Новости

internet-group@rian.ru

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

2022

РИА Новости

internet-group@rian.ru

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

Новости

ru-RU

https://ria.ru/docs/about/copyright.html

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/

РИА Новости

internet-group@rian.ru

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

https://cdnn21.img.ria.ru/images/07e5/0c/07/1762502292_116:0:1043:695_1920x0_80_0_0_dc9da6cd6de887ef59d5713e83ba1715.jpg

РИА Новости

internet-group@rian.ru

7 495 645-6601

ФГУП МИА «Россия сегодня»

https://xn--c1acbl2abdlkab1og.xn--p1ai/awards/

в мире, украина, владимир зеленский

01:21 01.01.2022 (обновлено: 05:15 01.01.2022)

Зеленский назвал свою главную цель

КИЕВ, 1 янв – РИА Новости. Президент Украины Владимир Зеленский назвал своей главной целью завершение войны в Донбассе, об этом шла речь в его новогоднем поздравлении.

«К сожалению, мы пока не окончили войну на востоке нашего государства. И это моя главная цель. Именно поэтому я говорю «пока». Потому что следующий год точно будет лучше!» — заявил Зеленский в своем новогоднем поздравлении, опубликованном в его Telegram.

Президент Украины добавил, что линия разграничения в Донбассе исчезнет с карты тогда, когда она исчезнет в головах украинских граждан. «Как только мы уберем линию разграничения в голове, она исчезнет и на карте», — добавил Зеленский.

Власти Украины в апреле 2014 года начали военную операцию против самопровозглашенных ДНР и ЛНР, которые заявили о независимости после госпереворота в Киеве в феврале 2014 года. По последним данным ООН, жертвами конфликта стали около 13 тысяч человек. Вопрос урегулирования ситуации в Донбассе обсуждается в том числе в ходе встреч контактной группы. Однако и после соглашений о перемирии продолжаются перестрелки, в ДНР заявляли об обстрелах украинской тяжелой артиллерией жилых районов.

Отношения Москвы и Киева ухудшились после воссоединения Крыма с Россией и на фоне вооруженного конфликта в Донбассе. Украинские власти неоднократно обвиняли Россию во вмешательстве во внутренние дела государства, а в январе 2015 года официально объявили ее «страной-агрессором». Москва неоднократно подчеркивала, что не участвует во внутриукраинском конфликте и не является субъектом минских соглашений.

Россия не раз отвергала обвинения Запада и Украины в «агрессивных действиях», заявляя, что никому не угрожает и ни на кого не собирается нападать, а заявления об «агрессии» используются как предлог, чтобы разместить больше военной техники НАТО вблизи российских границ. В МИД ранее отмечали, что заявления Запада о «российской агрессии» и возможности помочь Киеву защититься от нее  это и смешно, и опасно.

А родилась она на Тамбовщине, и здесь, в селе Осино-Гай, тоже с давних послевоенных времён существует музей, хранящий память о ней и брате её Александре, тоже Герое Советского Союза.

«Правда» неоднократно рассказывала об этих заветных местах. Но все ли знают, что в разные годы и в самых разных уголках Советской страны родилось ещё множество музеев в честь по-особому любимой народом Зои? Как принято говорить, на общественных началах, то есть в полном смысле слова народных! Об одном из них по просьбе нашей редакции написала Зоина землячка — тамбовская журналистка.

Сначала только один факт

Я поняла, что по многочисленным посетителям этого сельского музея можно изучать географию России. И не только.

Буквально каждый день заведующая музеем имени Героя Советского Союза Зои Космодемьянской в селе Борщёвка Тамбовского района Тамбовской области Лидия Алексеевна Шебунова принимает у себя по одной, а то и по две или более экскурсионные группы. Взрослые и школьники приезжают сюда из разных концов Тамбовщины и со всей России, а порой и из-за рубежа. К примеру, однажды летом музей посетил американский писатель и педагог Джонатан Платт. Как профессор Питтсбургского университета, он преподаёт студентам русскую литературу.

Платт глубоко восхищён юной советской героиней, пишет книгу о ней. Оказывается, и за океаном есть люди, которых волнует подвиг русской девушки. Джонатан старательно докапывается до сути: что же подвигло эту десятиклассницу, почти подростка, на пороге жизни отдать её во имя Родины. Как исследователь, собирающий все сведения о Зое, он, едва узнав о существовании музея в Борщёвке, сразу же включил и его в план своей поездки на Тамбовщину — малую родину Зои Космодемьянской.

Лидия Алексеевна и музей в целом покорили сердце американца. Здесь он почерпнул для себя немало интересного и важного. В общем, эта поездка помогла ему, как он сам говорил при прощании, ещё лучше понять русскую, советскую душу.

С любовью из Татарстана

А вот недавние гости из Татарстана о музее были наслышаны давно. Переписку с Шебуновой много лет вела Рита Галиевна Загирова, боевая подруга Зои Космодемьянской. После войны она преподавала в одном из институтов Казани и стала первой основательницей музея Зои в столице Татарстана. В Борщёвку от Риты Загировой приходили воспоминания, документы, фотографии. Получила Шебунова и её книгу «На пути к своей памяти…» с автографом. Книга посвящена отцу Риты Галиевны и её боевым товарищам по войсковой части №9903 — специального подразделения Красной Армии, в котором она служила вместе с Зоей.

К сожалению, здоровье так и не позволило Загировой, как она обещала, приехать в Борщёвку. А совсем недавно Рита Галиевна ушла из жизни. И тогда учителя из Татарстана решили осуществить её мечту и завещание: приехать на Тамбовщину, познакомиться с музеем и посадить перед ним в знак дружбы, в знак общей памяти о Зое Космодемьянской голубую ель. Теперь оберегать красавицу-ель будет Лидия Алексеевна Шебунова.

Среди самых последних книжных поступлений в музей и книга татарского писателя Шагинура Мустафина «Навеки славные», изданная в 2020 году. Шагинур Сапиевич подробно исследовал документы и рассказал на страницах книги немало нового о ставшей легендарной войсковой части №9903.

Преданные делу и памяти

Известно, что всегда есть невероятно преданные своему делу, своему увлечению люди. Даже если никто их ни к чему не обязывает, они твёрдо следуют зову своего неспокойного, неравнодушного сердца. Вот к плеяде именно таких людей с полным правом можно отнести Лидию и Бориса Шебуновых. Не в соответствии с какими-то официальными директивами, а просто потому, что всю жизнь, с раннего детства, они преклонялись перед подвигом и личностью Зои Космодемьянской, Шебуновы создали музей имени героини. И этот музей действует уже более полувека!

Нет, ни Зоя Космодемьянская, ни её близкие не жили и не бывали в Борщёвке, куда больше сорока лет назад приехала работать чета педагогов Шебуновых. Борис Иванович стал директором Борщёвской средней школы, а Лидия Алексеевна — учителем русского языка и литературы. Они-то и привезли с собой музейные экспонаты и документы о жизни и подвиге Героя Советского Союза Зои Космодемьянской, которые до этого 10 лет собирали, трудясь в Умётском интернате, где, собственно, основали этот свой музей.

А познакомились Шебуновы… ещё в 1948 году, когда Лида пришла учиться в первый класс Абакумовской школы Токарёвского района Тамбовской области. Борис был на два года старше Лиды и учился в третьем классе. Но это вовсе не мешало ему носить портфель первоклашки и в школу, и из школы. И его совершенно не трогали насмешки сверстников. Борис и Лида, начиная с октябрятской дружины, а затем в пионерской и комсомольской организациях, всегда были школьными активистами. Их призванием стала патриотическая работа, а любимой героиней — Зоя Космодемьянская. С юных лет они хотели побольше узнать о её жизни и подвиге. И уж как что-то совсем невероятное мечталось им познакомиться с мамой героини — Любовью Тимофеевной Космодемьянской.

Верно говорят: кто ищет, тот всегда найдёт. Кто не только мечтает, но и действует, тот достигает своей цели. После школы Борис Шебунов прошёл армию, а затем получил в институте специальность учителя физики. Лида окончила тот же Тамбовский педагогический институт, но филфак. Заявление на брак Борис и Лида подавали в загсе, что расположен в здании напротив знаменитого памятника Зои Космодемьянской в Тамбове.

А первым местом работы молодых педагогов Шебуновых стала школа-интернат в дальнем Умётском районе. Её директор не только одобрил инициативу Шебуновых создать в школе музей имени Зои Космодемьянской, но и сразу выделил им для этой цели комнату. Когда же через десять с лишним лет пришло распоряжение о расформировании интерната, он предложил Шебуновым забрать с собой все музейные материалы на новое место работы. Экспонатов к тому времени набралось уже немало!

С чего начиналось в Борщёвке

Итак, в 1973 году все эти экспонаты переместились вместе с Шебуновыми в Борщёвку. Правда, здесь свободного кабинета под музей не оказалось, поэтому коробки с материалами ютились на стульях и подоконниках класса, где преподавала Лидия Алексеевна. Но однажды эту картину увидел приехавший в школу с проверкой заведующий облоно и пожурил Бориса Ивановича: мол, не дело так хранить музейные ценности. И предложил построить для музея специальный домик. Со средствами помогли и облоно, и районные власти. Так рядом со школой и появился этот небольшой деревянный дом, в котором разместился музей имени Героя Советского Союза Зои Космодемьянской.

А вот внутренний музейный интерьер Борис Иванович и Лидия Алексеевна создавали на собственные деньги. Средства для оформления музея не были заложены ни в отделе образования Тамбовского района, ни в школьном бюджете. Но Шебуновы — альтруисты по натуре, то есть бессребреники. На своё детище они и собственных зарплат не жалели. К тому же Борис Иванович был очень мастеровитым человеком. До сих пор стены музея украшают сделанные его руками стенды, витрины и шкафы для фондов. Ведь сегодня в них хранятся свыше 4000 экспонатов! Это позволяет, кроме стационарной экспозиции, делать и временные тематические выставки, и использовать материалы для иллюстраций во время различных массовых мероприятий. А их на базе музея проходит великое множество.

Четырнадцать лет назад Борис Иванович ушёл из жизни, и вся музейная, экскурсионная работа легла на плечи Лидии Алексеевны. Правда, поскольку школу в Борщёвке закрыли, она теперь уже не преподаёт. Но и в музее невпроворот дел. Шебунова, несмотря на возраст, осталась всё такой же неуспокоенной и молодой душой. Экскурсию готова вести часами. Так много ей хочется рассказать посетителям и о Зое, и о её брате и боевых товарищах, и о тех замечательных людях, с которыми она была знакома или дружит сейчас. Многие из них дарили музею ценные экспонаты и другие материалы, свои книги и фотографии.

И всегда начинает свой рассказ Лидия Алексеевна с книги, которую ей подарила и надписала Любовь Тимофеевна Космодемьянская. Много лет назад Шебуновы осуществили-таки заветную мечту — встретились с матерью двух Героев Советского Союза. Её «Повесть о Зое и Шуре» с дарственной надписью, пожалуй, самый дорогой и желанный для Лидии Алексеевны экспонат. Тогда Любовь Тимофеевна передала борщёвскому музею также ещё некоторые документы и фотографии. Есть в музее и пластинка с записью выступления матери героев Космодемьянских, которое посетители слушают затаив дыхание.

Музейные дары

На видном месте в экспозиции и книга Георгия и Ирины Фроловых «Часть особого назначения», рассказывающая о войсковой части №9903, командиром которой был майор Артур Спрогис. Фроловы не бывали в борщёвском музее, но знали о нём и упомянули его создателей в своей книге, которую потом прислали Шебуновым с дарственной надписью.

Экспозиция музея пополняется всё новыми экспонатами благодаря обширнейшей переписке Лидии Алексеевны. Самая близкая подруга Зои — Клавдия Александровна Милорадова, и она, кроме документов и фотографий, подарила кассету с документальным фильмом «Зоя Космодемьянская. Правда о подвиге», который Шебунова теперь демонстрирует на мероприятиях с подрастающим поколением. Лидия Алексеевна по приглашению побывала в гостях у Милорадовой в Москве, познакомилась с её дочерью Александрой Никитиной-Милорадовой. Позже Александра Николаевна дважды приезжала в Борщёвку и передавала музею ценные подарки.

Бывала в музее также Светлана Чернова-Лидова, дочь известного журналиста «Правды», который первым рассказал о подвиге Зои в главной газете Советской страны. Лидова передала в Борщёвку книжки со знаменитым очерком «Таня», который был издан после публикации в «Правде» на 50 языках мира, и семейную реликвию — оригинал отцовского письма с фронта.

Двоюродная сестра Зои Космодемьянской — Нина Чурикова-Ланге преподнесла в дар музею портрет своей тёти Любови Тимофеевны. Есть в фондах и десять фронтовых писем (оригиналы!) о семье Космодемьянских лейтенанта Владимира Егорова.

Летописец семьи Космодемь-янских Олег Николаевич Коротцев гостил в Борщёвке целую неделю. Он передал Лидии Алексеевне фотографии и книги. А ещё Олег Николаевич стал инициатором создания космического мемориала, в который входят три малые планеты: планета №1 — Зоя, №2 — Шура, №3 — Любовь Тимофеевна. Теперь в далёком космосе есть целое созвездие Космодемьянских!

Да, у Шебуновых всегда было немало искренних друзей. Очень тёплые отношения поддерживает с музеем ветеран «Правды» Виктор Стефанович Кожемяко. Он не раз бывал здесь и дарил свои книги о Зое. А Фёдор Константинович Белоцкий, бывший белорусский партизан и тоже большой друг музея, в дар преподнёс свои мемуары.

Из истории экспонатов

С каждым музейным экспонатом связана та или иная история. Однажды Борщёвку посетила делегация военнослужащих из Чувашии. И как только они произнесли: «А у нас есть такой чувашский поэт…», как Шебунова, подведя их к одной из витрин, продолжила: «Пётр Хузангай. Я не только читала его поэму о Зое, которую он написал даже раньше знаменитой поэмы Маргариты Алигер, но она у нас есть в экспозиции в самиздатовском варианте. Его предоставил наш земляк Пётр Щекочихин. Он нашёл поэму Хузангая, перепечатал и преподнёс музею с дарственной надписью».

А порой экспонат становится связующей нитью. Есть в музейной экспозиции книга «Мой отец — Николай Гастелло». Её преподнёс сын лётчика-героя Виктор Гастелло. Когда группе врачей, приехавших в Борщёвку из подмосковного города Долгопрудного, Лидия Алексеевна, показывая книгу, сказала, что сын легендарного лётчика живёт в их городе, те сразу же загорелись: «Дайте его адрес!» Но Шебунова поставила условие: «Дам адрес, если вы будете помогать недавно перенёсшему инсульт Виктору Николаевичу». Врачи пообещали, а позже прислали подробное письмо с отчётом об оказываемой помощи.

Безусловно, за долгие десятилетия существования своего музея Шебуновы постарались наладить связь со многими другими музеями, посвящёнными Зое Космодемьянской. Например, в маленьком райцентре Ключи Алтайского края жил такой же увлечённый этой темой человек, посвятивший жизнь увековечению памяти героев. Он, Николай Рымаранс, создал музей Зои в Ключах и собрал о героине богатый материал. Сейчас, следуя его завещанию, дочь его Наталья пересылает эти документы в Борщёвку.

Подобных адресов в борщёвском музее не один десяток. Причём они не только в России, но и в бывших братских республиках Советского Союза. Тогда были созданы замечательные музеи Зои и в Германии. Один из них в ГДР организовали Лотар Кречмар и его супруга Рут. Шебуновы начали переписываться с ними пятьдесят лет назад! Позже подружились и с их дочкой Аннетой, её мужем-кубинцем, внуками. По приглашению Кречмаров Шебуновы посетили Саксонию и, конечно же, немецкий музей Зои Космодемьянской.

Другой музей на германской земле, посвящённый русской, советской героине, создал Макс Клосс. Шебуновы помогали ему собирать материалы о Зое 20 лет. Клосс был антифашистом и шесть лет провёл в гитлеровском концлагере. Его дочь Зеглинда — ровесница Зои Космодемьянской. Клосс рассказывал Шебуновым, что её могла бы постичь участь Зои, так как Зеглинда была воспитана в антифашистском духе. Макс давно уже ушёл из жизни, но Лидия Алексеевна поддерживает переписку с Зеглиндой и её внучкой Мэнди. О встречах в ГДР и о немецких музеях также рассказывает в фотографиях и других документах экспозиция борщёвского музея.

Музейный мемориал

Закономерно, что спустя несколько лет после того, как экспозиция о Зое Космодемьянской расположилась в отдельном здании, туда стали стекаться и документы о борщёвцах — ветеранах Великой Отечественной войны. Ведь в селе не было краеведческого музея, поэтому музей Зои невольно стал выполнять и эту функцию. Шебуновы оформили экспозицию «Ветераны нашего села» и большой стенд, куда сначала занесли имена погибших в Великой Отечественной войне сельчан. А затем сюда стали вписывать тех ветеранов, которые уходили из жизни после войны.

Неудивительно, что к этому стенду (в селе, к сожалению, нет специального воинского мемориала), особенно в День Победы, потянулись с цветами жители. Постоят у самодеятельного мемориала (который, кстати, благодаря другу музея и меценату, начальнику управления автомагистрали Москва — Волгоград Юрию Владимировичу Сорокину удалось за последнее время обновить и красиво оформить), поплачут, вспоминая родственников, возложат цветы. Юрий Владимирович постоянно помогает Лидии Алексеевне. Так, при его содействии к музею была проложена дорожка с твёрдым покрытием, произведён текущий ремонт здания.

Был в жизни Лидии Алексеевны ещё и такой трогательный случай. Однажды автобус привёз в музей из Москвы экскурсантов. Вместе с ними вышел старик с палочкой. Им оказался уроженец Борщёвки Борис Иванович Немов. По его словам, он перед смертью решил навестить родное село, где не был с тех пор, как уехал после школы в Москву. Когда он подошёл к рукописному мемориалу, то зарыдал. В списке увидел фамилию своего погибшего отца Ивана Павловича Немова. Сын, сам уже ставший стариком, не знал, как и благодарить Лидию Алексеевну за память о воинах Великой Отечественной.

Конечно, утратив любимого мужа, Шебунова и сегодня не остаётся в своей работе одна. На мероприятиях и при всяческих встречах Лидия Алексеевна никогда не забудет упомянуть о своих самых верных помощниках и меценатах — председателе местного отделения ДОСААФ, лётчике первого класса, председателе совета музея Николае Лазареве и его сыне Владимире, о члене совета военном лётчике Викторе Алёшине, председателе регионального отделения ДОСААФ Николае Забавникове, генеральном директоре ООО «Консультант ПЛЮС» Алексее Сидорове, о ветеранах Великой Отечественной войны Александре Николаевиче Боднаре, Илье Ивановиче Вокине, Владимире Анатольевиче Севрюкове.

Поддерживают музей Зои Космодемьянской и администрация Тамбовского района, и областное управление образования, и обком КПРФ. Ведь Лидия Алексеевна со своим дружным активом делает огромной важности дело. К тому же настолько она добрый, чистый и увлечённый человек, что невольно своей энергией и оптимизмом заряжает всех окружающих!

От Борщёвки до космоса

О том, что музей Зои Космодемьянской востребован сегодня так же, как во все прошлые времена, много рассказала мне сама Лидия Алексеевна. Представьте, недавно она завела уже четвёртую (и очень объёмную!) Книгу отзывов. В этих многостраничных книгах свои впечатления о музее год за годом записывают гости, приезжающие из различных российских мест и разных стран мира. И это никакое не преувеличение.

Знакомясь с записями только последних трёх лет (а вообразите, сколько их накопилось за десятилетия существования музея), отметила я широчайшую географию. Здесь побывали жители Австралии, Израиля, Португалии, заезжали сюда и с Камчатки, и из Москвы, Санкт-Петербурга, Владивостока, Читы, Нижнего Новгорода, Борисоглебска, Волгограда, Морозовска, Зеленограда, Мурманска и ещё многих десятков больших и совсем маленьких городов, сёл и деревень!

А вот необыкновенно тёплые слова, которые обращают к Лидии Алексеевне герои космоса. Это особая страница в биографии музея имени Героя Советского Союза Зои Космодемьянской — крепкие дружественные его связи с космонавтами. Очень часто сюда приезжает начальник тренажёрного управления Центра подготовки космонавтов имени Ю.А. Гагарина, кандидат технических наук, доцент, заслуженный испытатель космической техники, полковник Владимир Хрипунов. Началось всё в 2010 году, когда Владимир Петрович впервые посетил музей. А с тех пор «по космической дорожке», проложенной им в Борщёвку, здесь побывало немало его коллег по ЦПК и лётчиков-космонавтов.

Казалось бы, небольшой музей в чернозёмной сельской глубинке. Чем он стал так привлекателен для людей, связанных с космосом? Конечно, прежде всего именем и подвигом бессмертной Зои. Но ещё и личностью Лидии Шебуновой, которая с такой любовью, вдохновением, проникновенностью несёт людям пламенную правду о славной советской героине. Такие страстные экскурсии перед музейными стендами посетители не забудут уже никогда.

В знаменитой Книге отзывов тогда, в 2010-м, Владимир Хрипунов оставил такую запись: «Уважаемой Лидии Алексеевне с глубоким уважением и признательностью за бескорыстный тяжёлый труд по патриотическому воспитанию молодёжи. Мы глубоко тронуты вашей целеустремлённостью и альтруизмом. Преклоняем головы перед вами!» Вместе с Хрипуновым расписался в Книге отзывов его друг и коллега, Герой Российской Федерации, лётчик-космонавт Юрий Маленченко.

Во время прошлогоднего приезда Владимира Хрипунова в музее проходили практику школьники. Вот радости-то было мальчишкам! Ведь им пожал руку заслуженный испытатель космической техники. А затем Владимир Петрович рассказал ребятам о процессе подготовки космонавтов в Научно-исследовательском испытательном центре. И оставил новую запись в Книге отзывов, пообещав непременно вновь вернуться в Борщёвку. К Зое Космодемьянской и Лидии Шебуновой.

Будет сад «С нами Зоя»!

Две даты — самые важные и святые для музея: день рождения Зои 13 сентября и день её памяти 29 ноября. Каждый год в эти дни здесь проходит что-либо интересное и волнующее. Конечно, по-особому готовились к 80-летию подвига героини.

А в нынешний день её рождения Лидия Алексеевна осуществила наконец давний свой и Бориса Ивановича замысел. В честь Зои Космодемьянской был заложен яблоневый сад, который назвали «С нами Зоя».

Это стало в Борщёвке настоящим праздником! Всё село собралось — от ребятишек до ветеранов, приехали гости из Тамбова, из других мест. Друг музея Вячеслав Вишняков, молодой фермер, подготовил гарантированные саженцы, которые уже через три года начнут давать плоды.

Возле каждого деревца — колышек с табличкой, а на ней имя того, кто яблоню посадил. По общему мнению музейного совета, яблоне №1 присвоено двойное имя — Л.А. и Б.И. Шебуновых.

Сад будет расти и год от года расширяться. Место ему отведено просторное. Памяти о Зое — жить!

Администрация сайта не несёт ответственности за содержание размещаемых материалов. Все претензии направлять авторам.

Ее куратор Ленар Ахметов уверен: на выставке сейчас представлены самые топовые имена, которые есть на сегодняшний день

Для многих из нас трасса М7 — это не только расстояния, но и личные истории: дорога — метафора жизни, от этого никуда не деться. Авторы выставки предлагают подумать о судьбе наций, связанных этой трассой. Нужна ли национальная культура в эпоху глобализма или новые кочевники Жака Аттали завтра откажутся от нее как от лишнего груза? О роли этнической идентичности в эпоху «цифры», культурном коде дороги между Европой и Сибирью и выборе, который делают за нас, — в интервью с куратором выставки.

Ленар Ахметов: «И если любая дорога в русской традиции — это прежде всего рассказ о человеке и его судьбе, то М7 — это еще и рассказ о судьбе о больших и малых наций, их культуре и уникальности, их поисках, взлетах и  поражениях»Ленар Ахметов: «И если любая дорога в русской традиции — это прежде всего рассказ о человеке и его судьбе, то М7 — это еще и рассказ о судьбе больших и малых наций, их культуре и уникальности, их поисках, взлетах и поражениях»

«М7 — метафора евразийства»

— Ленар, на этой неделе в «БИЗОNе» открылась необычная выставка современного искусства под кодовым названием «М7 и новые кочевники», удивляющая буйством красок, форм, материалов и громких имен. Кто, как не вы, ее куратор и мотор, могли бы ответить: какова все- таки ее концепция?

— Для меня и, думаю, не только для меня М7 — это не просто дорога, это целая цепочка символов и знаков. Из Набережных Челнов в Казань, из Европы в Сибирь, из детства во взрослую жизнь. За всем этим мощнейшая история — и личная, полная эмоций и событий, и — если взглянуть пошире — история национальная, евразийская, российская. Путь, обочина, переход, стоянка, «обгон запрещен»… Помимо прямого значения все дорожные образы — точный аналог образов философских и метафизических.

Не так давно трассу М7 называли дорогой смерти: так много было здесь аварий из-за узкого дорожного полотна в ямах и рытвинах. Это тоже невозможно забыть, это навсегда в нашей памяти. Высокие скорости, великие реки, пыльные города. Узкие ручейки примыкающих дорог, ведущих к соседним деревням. Мешки кукурузных палочек, клюква и белые грибы, ведрами продающиеся на обочинах.

М7, как известно, — это основная федеральная трасса, соединяющая европейскую часть России и Сибирь, ключевой маршрут, проложенный через три области, три республики и семь рек, среди которых Волга, Ока, Кама и Белая. Развитие путей сообщения в восточном направлении идет с XII века, и эта дорога имеет вполне конкретную протяженность не только в пространстве, но и во времени: от Узбек-хана, декабристов и других ссыльных до многоуровневых развязок и заправок с кафе и стиральными машинами.

Ленар Ахметов — художник.

Награжден дипломами и грамотами министерства культуры Республики Татарстан, министерства культуры Удмуртской Республики. Председатель правления союза художников в Набережных Челнах с 2021 года. Живет в Набережных Челнах.

И если любая дорога в русской традиции — это прежде всего рассказ о человеке и его судьбе, то М7 — это еще и рассказ о судьбе больших и малых наций, их культуре и уникальности, их поисках, взлетах и поражениях. М7 — метафора евразийства, упорно пытающегося сохранить культурный и духовный код территории в водопаде мирового глобализма.

m7

Поэтому в экспозиции нет пейзажей, летящих за автомобильным стеклом, нет запечатленных достопримечательностей и злобы дня. Художники исследуют культурные и исторические кейсы своих народов и их место в современном цивилизационном процессе. Обращаясь к национальным корням, мы пытаемся вспомнить ту методологию связи с природой и космосом, которой обладали наши предшественники, найти тот магический кристалл, что позволит сохранить духовные сокровища предков в жестком сугубо функциональном мире высоких скоростей и big data. И самое главное — увидеть будущее национальных культур в эпоху глобализации.

— А что это за будущее, на ваш взгляд? Вы прогнозируете расцвет национальных культур или их размытие и утрату в результате мировых интеграционных процессов, заданных извне тем и трендов?

— Прогнозы — это не моя специальность, но, безусловно, угрозу для национальных культур в мире глобализации невозможно не видеть. Вспомним хотя бы о том, что будущее, по прогнозу одного из идеологов «нового мирового порядка» Жака Аттали, принадлежит «новым кочевникам», для которых характерен полный разрыв с какой-либо территорией, нацией, семьей и культурой. Это грядущая мировая космополитичная элита, которая проводит жизнь в бесконечных путешествиях по всему миру, зарабатывая удаленной работой и нигде не задерживаясь подолгу. В этой новой социальной форме человек будет носить на себе и в себе все, что составит его социальное значение. «Магнитная карточка станет подлинным „протезом Я“ человека, открывающим ему доступ к универсальному рынку», где можно купить разного рода удовольствия точно так же, как искусственные органы и характеристики будущих детей.

Помимо новых кочевников в постмодернистском мире Аттали предвидит появление «бедных бродяг периферии», которые тщетно стремятся перейти от замедленного к ускоренному миру и ведут «жизнь живых мертвецов». Этот культурный каннибализм, по Аттали, в пределе создаст ситуацию, когда «сам человек превратится в кочевой предмет». «Со вставленными в него искусственными органами он станет и сам искусственным существом, которое можно будет купить или продать, как любой другой предмет или товар», — говорит Аттали.

Вдохновляет ли такой образ будущего? Наверное, на этот вопрос каждый должен ответить сам. Выставка «М7 и новые кочевники» — это коллективное размышление о взаимоотношениях разных наций и народов на перекрестке высокоскоростных магистралей и цивилизационных магнитных полей, о выборе своего пути в эпоху глобализма. 

«Выставка «М7 и новые кочевники» — это коллективное размышление о взаимоотношениях разных наций и народов на перекрестке высокоскоростных магистралей и цивилизационных магнитных полей»«Выставка «М7 и новые кочевники» — это коллективное размышление о взаимоотношениях разных наций и народов на перекрестке высокоскоростных магистралей и цивилизационных магнитных полей»

«У каждого из 23 участников выставки свой художественный мир и своя борьба»

— Расскажите, пожалуйста, об участниках выставки. Что объединяет этих художников?

— Участниками выставки «М7 и новые кочевники» стали художники из больших и малых населенных пунктов, находящихся на этой трассе: Казани, Набережных Челнов, Уфы, Чебоксар и так далее.

У каждого из авторов выставки свой непростой творческий и исследовательский путь. Спектр художественных поисков очень разнообразен: от неопримитивизма и переосмысления религиозных и фольклорных образов до модернистских и постмодернистских течений, от минимализма до цифровых произведений. Многие из участников выставлялись за рубежом: в США, Канаде, Франции, Японии. Расих Ахметвалиев, например, несколько лет работал в Париже, сотрудничая с крупными галереями.

Татавангард представлен на выставке авторами, входящими в известные художественные объединения «Чингисхан» (Уфа) и «Тамга» (Набережные Челны). А известный чувашский художник Праски Витти раскрывает космогонию народа через детали национального костюма, где красные серебряные детали не просто украшают, но и защищают от болезней и бед, ибо злые духи, по народному поверью, боятся красного цвета и звона серебра. В свою очередь, поколение художников, рожденных в городах, в эпоху пластика и «цифры», создает искусство, свободное от традиционных материалов, но живущее на фундаменте богатого этнического опыта, познающее свои корни через городские музеи и тематические блоги. Они работают в видео-арте, с перформансами, но сохраняют тот же вектор развития.

fnr08892

— Насколько похожи работы участников выставки?

— Абсолютно разные. У каждого из 23 участников выставки свой художественный мир и своя борьба. Среди представленных на выставке художников татарского авангарда много тех, кто уже стал классиком. Например, Хамза Шарипов, основатель и лидер группы «Тамга». У него на выставке представлены очень стилизованные работы. Он окончил текстильный факультет академии Штиглица, и у него работы из ткани, склеенной в особой технике интарсия. Если раньше это делали на бумаге, то он — по ткани с отсылкой к раскопкам Пазырыкских курганов.

Хотелось бы рассказать о каждом участнике выставки, но, к сожалению, информации будет, наверное, слишком много для неподготовленного читателя. Однако на сайте галереи уже можно прочитать о каждом из художников.

Они очень разные, глаз не замыливается. Например, видишь орнаментальные яркие композиции Ильдара Гильманова и сразу понимаешь, что они татарские. Работы пестрые, сразу создают атмосферу праздника. А когда я смотрю на работы Рината Харисова, вспоминаю свое детство, бабушку и деревню, которая сейчас умирает. И невольно уже возвращаешься к истокам, когда все было хорошо, все были живы. В принципе, у Мадияра Хазиева тоже прослеживается эта тема.

Или Айрат Терегулов. Он копает уже больше в доисламскую сторону. В его работах чувствуется что-то первобытное. Наверное, это объединяет вообще всех людей. Инстинкты сидят просто в каждом. Работы Василя Ханнанова воспринимаются как инсталляция, потому что он к холсту пришивает старые аутентичные полотенца, и они становятся частью современного искусства.

Хотел бы особо отметить Зиннура Минахметова. У него представлены в экспозиции четыре листа, сделанные масляной пастелью. Это большие композиции 1×1,2 метра. Такие поля, в которых находятся совершенно гармоничные сочетания цветов, очень современны. Мы видим и архаичность, и сегодняшний день. Он просто невероятно сильный художник, мирового уровня, наверное, один из самых востребованных сегодня. Я считаю, что нам очень повезло, что он согласился участвовать. Из-за пандемии сейчас он забаррикадировался, и нам, к счастью, удалось его вырвать из берлоги.

Когда я стал думать о том, кто должен стать участниками выставки, и обсуждать это с художниками, начался такой дикий ажиотаж! Все говорили: «Давай вот этого возьмем, вот того подключим». И, по сути, на выставке сейчас представлены самые топовые имена, которые есть на сегодняшний день. Невозможно было отказаться, не включать этих художников.  

В итоге выставка «М7 и новые кочевники» разрослась до 83 работ, и это мы еще треть не уместили. Причем это такие самые-самые художники, известные, реализовавшиеся. Но, что интересно, они в таком составе никогда не выставлялись ни на одной площадке. Даже «Тамга» и «Чингисхан» — это две разные группы, которые не смешиваются. А тут мы увидим их на одной площадке. И рядом — цифровое искусство, ведь современные проблемы требуют современных решений. Это мы увидим в работах Нелли Акчуриной и Айдара Закирова.

Раньше художники пытались сохранить свою этническую идентичность материальными способами, а сейчас, в цифровую эпоху, художники пытаются сохранить себя в цифровом формате. Мне кажется, искусство перформанса и видео-арта сегодня как никогда актуально, потому что всю информацию мы получаем через интернет. И, думаю, вопрос сохранения своей идентичности стоит именно так: если мы сохраним себя в цифровом формате, то сохраним и в физическом. Сегодня такая ситуация.

«У меня вообще накопился колоссальный опыт в плане организаций выставок. Еще будучи студентом, знал многих выдающихся художников, изучал их»«У меня вообще накопился колоссальный опыт в плане организаций выставок. Еще будучи студентом, знал многих выдающихся художников, изучал их»

«Мне не хотелось делать смешанный винегрет, а, наоборот, хотелось цельности»

— Ленар, вы известный художник, но здесь выступаете как куратор. Почему решили сменить амплуа? И будут ли на выставке ваши работы?

 У меня вообще накопился колоссальный опыт в плане организаций выставок. Еще будучи студентом, знал многих выдающихся художников, изучал их. Я окончил художественно-графический факультет пединститута в Набережных Челнах. И у нас было много искусствоведческой работы. Потом я делал групповые выставки молодых художников, будучи студентом, и свои персональные. Мне было интересно собирать единомышленников среди молодых. У нас проводился проект «Арт-Эволюция» в нулевых годах. Собирали авангардные работы. Это было противостояние классическому искусству, которое нам преподавали в институте, в очень жесткой форме. Случались и конфликты с преподавателями, разборки на открытиях выставок с педагогами. Это была такая яркая страница юности.

В дальнейшем я понял, что мне очень нравится делать такие проекты. Для меня равно интересны разные художники из разных городов. Сейчас жизнь предоставила мне возможность сделать такой проект — и я рад, что смог собрать вместе яркие работы авторов из разных творческих объединений, разных городов и разных поколений.

— По поводу ваших работ: будут ли они на выставке?

— Да, будут. От проекта «Дежавю» одна работа, «Мать», посвященная тюркской легенде о происхождении тюркских народов, «Карга боткасы». Первые две работы сделаны в технике татарского шамаиля. Точнее, я отталкивался от этой техники, но использовал немного другие методы рисования. В данный момент я выставляю именно эти работы. Хотя думал о другом проекте, но там акрил на холсте, а подобной техники на выставке будет много. Потому я решил не добавлять свои работы, чтобы экспозиция стала более разнообразной.

«На выставке в «БИЗОNе» мы тоже обязательно сыграем вместе со зрителями!»«На выставке в «БИЗОNе» мы тоже обязательно сыграем вместе со зрителями!»

— По какому принципу вы отбирали свои работы и работы художников?

— Как я уже говорил, мы провели тщательный отбор. Я в основном брал работы проектные. Мне не хотелось делать смешанный винегрет, а, наоборот, хотелось цельности, чтобы художник выставлял какой-то определенный проект. Такой был главный критерий. Ну и, конечно, особое внимание уделялось медиумам: у нас есть работы в технике батик, акрил, холст и масло, шариковая ручка, пастель. Также представлены скульптуры Аделя Халиуллина, арт-объекты Ильдара Гильманова. Я тоже отправил две. Первая — деревянная скульптура «Степная Мадонна». Я ее делал в Удмуртии на симпозиуме. Там у меня сам собой образовался проект, где я делаю деревянные объекты из собранной в заброшенных домах утвари. Я нашел корыто, добавил другие предметы, переработал, что-то поменял и сделал совершенно новый объект. Он похож на балбалы, только не каменный, а деревянный. Такая отсылка к архаичным памятникам тюркской истории. Я смешал в ней финно-угорский и тюркский дух. Оставил текстуру древесины, где-то затонировал, сохранил все трещины, дефекты.

Второй объект — «Тангыра» — создан в 2018 году. Мы тогда должны были сделать финно-угорский проект, связанный с музыкальным инструментами. И опять из бытовых доступных объектов я решил сделать предмет, из которого можно было бы извлечь звук. Мы обнаружили старые ступы. Их было много, разных размеров и форм. Нашли жерди. Почистили, обработали, собрали. Получился такой ударный инструмент. Сыграли на нем вместе с музыкантами и местными бабушками. Теперь этот объект — достопримечательность села Булай Увинского района. На ней уже много народу поиграло за эти годы, прямо видно много-много маленьких вмятин от ударов. На выставке в «БИЗОNе» мы тоже обязательно сыграем вместе со зрителями!

Как давно появился видео-арт в Поволжье? Насколько этот жанр вообще заботит современных художников?

— Знаете, с видео-артом у нас вообще совершенно интересная ситуация. Во-первых, он у нас не шибко сильно развивался. Этот процесс наиболее развит у финно-угорских народов. У нас же даже споры были с художниками, моими друзьями. Я говорю: «Надо делать видео-арты». Они отвечают: «А зачем это надо? Это же кино». Потом я видел много вариаций, как пытаются сделать видео-арт, а он похож на рекламный ролик. Ну зачем тратить время, надо же монетизировать все, делать иррационально не стоит. В принципе, вот разница между тюрками и финно-уграми. В том, что мы рациональные, а финно-угры иррациональные. Они снимают ради того, чтобы снимать, и закладывают просто какие-то более тонкие аспекты видео, которые коммерчески никак не привлекательны. И несут совершенно другую нагрузку, больше культурной среды.

Глядя на удмуртов, наши художники стали перехватывать этот момент. Кстати, видео-арт Нелли Акчуриной был сделан в Удмуртии этим летом. Она нашла материал для него в старом доме, где раньше жили две бабушки. Они умерли, их дом закрыли. Но вещи бережно уложила и сохранила их соседка Таисия Леонидовна. Видео-арт основан на этих предметах, которые были там, в этом доме. Он очень трогательный, обращается к памяти этих двух бабушек, которых, наверное, все бы забыли, если бы Нелли просто не обратилась к ним с благодарностью за то, что они все сохранили.

«На этой выставке вы получите хороший солнечный заряд. Этого не было в концепции — это проявилось уже в процессе развески экспозиции»«На этой выставке вы получите хороший солнечный заряд. Этого не было в концепции — это проявилось уже в процессе развески экспозиции»

— Если бы вас попросили охарактеризовать новую выставку двумя словами, вы бы сказали

— Тепло и солнечно. Сейчас самое темное и холодное время года, когда все выглядит довольно депрессивно. А на этой выставке вы получите хороший солнечный заряд. Этого не было в концепции — это проявилось уже в процессе развески экспозиции. Наверное, это тот дар, который, несмотря ни на что, несет в себе искусство, связанное с культурным кодом нашей земли и нашей дороги.

— «Хороший солнечный заряд» — звучит удивительно позитивно на фоне ваших предыдущих пугающих размышлений вокруг идей Аттали, одного из современных конструкторов «нового дивного мира». Будем считать, что вопреки тревожным трендам современной цивилизации (которые мы особенно остро ощутили в эпоху ковида, «куаризации» и прочих новаций) именно современное искусство дает нам шанс и надежду.  

Мы собрали для вас самые лучшие рассказы о Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. Рассказы от первого лица, не придуманные, живые воспоминания фронтовиков и свидетелей войны. 

Рассказ о войне из книги священника Александра Дьяченко «Преодоление»

— Я не всегда была старой и немощной, я жила в белорусской деревне, у меня была се­мья, очень хороший муж. Но пришли немцы, муж, как и другие мужчины, ушел в партизаны, он был их командиром. Мы, женщины, поддерживали своих мужчин, чем могли. Об этом ста­ло известно немцам. Они приехали в деревню рано утром. Выгнали всех из домов и, как ско­тину, погнали на станцию в соседний городок. Там нас уже ждали вагоны. Людей набивали в те­плушки так, что мы могли только стоять. Ехали с остановками двое суток, ни воды, ни пищи нам не давали. Когда нас наконец выгрузили из ваго­нов, то некоторые были уже не в состоянии дви­гаться. Тогда охрана стала сбрасывать их на зем­лю и добивать прикладами карабинов. А потом нам показали направление к воротам и сказали: «Бегите». Как только мы пробежали половину расстояния, спустили собак. До ворот добежали самые сильные. Тогда собак отогнали, всех, кто остался, построили в колонну и повели сквозь ворота, на которых по-немецки было написано: «Каждому — свое». С тех пор, мальчик, я не могу смотреть на высокие печные трубы.

Она оголила руку и показала мне наколку из ряда цифр на внутренней стороне руки, бли­же к локтю. Я знал, что это татуировка, у моего папы был на груди наколот танк, потому что он танкист, но зачем колоть цифры?

— Это мой номер в Освенциме.

Помню, что еще она рассказывала о том, как их освобождали наши танкисты и как ей повезло дожить до этого дня. Про сам лагерь и о том, что в нем происходило, она не расска­зывала мне ничего, наверное, жалела мою детскую голову.

Об Освенциме я узнал уже позд­нее. Узнал и понял, почему моя соседка не мог­ла смотреть на трубы нашей котельной.

Мой отец во время войны тоже оказался на оккупированной территории. Досталось им от немцев, ох, как досталось. А когда наши по­гнали немчуру, то те, понимая, что подросшие мальчишки — завтрашние солдаты, решили их расстрелять. Собрали всех и повели в лог, а тут наш самолетик — увидел скопление людей и дал рядом очередь. Немцы на землю, а пацаны — врассыпную. Моему папе повезло, он убежал, с простреленной рукой, но убежал. Не всем тог­да повезло.

В Германию мой отец входил танкистом. Их танковая бригада отличилась под Берли­ном на Зееловских высотах. Я видел фотогра­фии этих ребят. Молодежь, а вся грудь в орде­нах, несколько человек — Герои. Многие, как и мой папа, были призваны в действующую ар­мию с оккупированных земель, и многим было за что мстить немцам. Поэтому, может, и воева­ли так отчаянно храбро.

Шли по Европе, осво­бождали узников концлагерей и били врага, до­бивая беспощадно. «Мы рвались в саму Герма­нию, мы мечтали, как размажем ее траками гу­сениц наших танков. У нас была особая часть, даже форма одежды была черная. Мы еще сме­ялись, как бы нас с эсэсовцами не спутали».

Сразу по окончании войны бригада моего отца была размещена в одном из маленьких не­мецких городков. Вернее, в руинах, что от него остались. Сами кое-как расположились в подва­лах зданий, а вот помещения для столовой не было. И командир бригады, молодой полков­ник, распорядился сбивать столы из щитов и ставить временную столовую прямо на площа­ди городка.

«И вот наш первый мирный обед. Полевые кухни, повара, все, как обычно, но солдаты си­дят не на земле или на танке, а, как положено, за столами. Только начали обедать, и вдруг из всех этих руин, подвалов, щелей, как тараканы, начали выползать немецкие дети. Кто-то сто­ит, а кто-то уже и стоять от голода не может. Стоят и смотрят на нас, как собаки. И не знаю, как это получилось, но я своей простреленной рукой взял хлеб и сунул в карман, смотрю ти­хонько, а все наши ребята, не поднимая глаз друга на друга, делают то же самое».

Рассказы о войнеА потом они кормили немецких детей, отда­вали все, что только можно было каким-то обра­зом утаить от обеда, сами еще вчерашние дети, которых совсем недавно, не дрогнув, насилова­ли, сжигали, расстреливали отцы этих немецких детей на захваченной ими нашей земле.

Командир бригады, Герой Советского Со­юза, по национальности еврей, родителей ко­торого, как и всех других евреев маленького бе­лорусского городка, каратели живыми закопа­ли в землю, имел полное право, как моральное, так и военное, залпами отогнать немецких «вы­родков» от своих танкистов. Они объедали его солдат, понижали их боеспособность, многие из этих детей были еще и больны и могли рас­пространить заразу среди личного состава.

Но полковник, вместо того чтобы стре­лять, приказал увеличить норму расхода про­дуктов. И немецких детей по приказу еврея кормили вместе с его солдатами.

Думаешь, что это за явление такое — Рус­ский Солдат? Откуда такое милосердие? Поче­му не мстили? Кажется, это выше любых сил — узнать, что всю твою родню живьем закопа­ли, возможно, отцы этих же детей, видеть кон­цлагеря с множеством тел замученных людей. И вместо того чтобы «оторваться» на детях и женах врага, они, напротив, спасали их, кор­мили, лечили.

С описываемых событий прошло несколь­ко лет, и мой папа, окончив военное училище в пятидесятые годы, вновь проходил военную службу в Германии, но уже офицером. Как-то на улице одного города его окликнул молодой немец. Он подбежал к моему отцу, схватил его за руку и спросил:

— Вы не узнаете меня? Да, конечно, сейчас во мне трудно узнать того голодного оборванного мальчишку. Но я вас запомнил, как вы тог­да кормили нас среди руин. Поверьте, мы ни­когда этого не забудем.

Вот так мы приобретали друзей на Западе, силой оружия и всепобеждающей силой хри­стианской любви.

***

Живы. Выдержим. Победим.

ПРАВДА О ВОЙНЕ

Надо отметить, что далеко не на всех произвело убедительное впечатление выступление В. М. Молотова в первый день войны, а заключительная фраза у некоторых бойцов вызвала иронию. Когда мы, врачи, спрашивали у них, как дела на фронте, а жили мы только этим, часто слышали ответ: «Драпаем. Победа за нами… то есть у немцев!»

Не могу сказать, что и выступление И. В. Сталина на всех подействовало положительно, хотя на большинство от него повеяло теплом. Но в темноте большой очереди за водой в подвале дома, где жили Яковлевы, я услышал однажды: «Вот! Братьями, сестрами стали! Забыл, как за опоздания в тюрьму сажал. Пискнула крыса, когда хвост прижали!» Народ при этом безмолвствовал. Приблизительно подобные высказывания я слышал неоднократно.

Подъему патриотизма способствовали еще два фактора. Во-первых, это зверства фашистов на нашей территории. Сообщения газет, что в Катыни под Смоленском немцы расстреляли десятки тысяч плененных нами поляков, а не мы во время отступления, как уверяли немцы, воспринимались без злобы. Все могло быть. «Не могли же мы их оставить немцам», — рассуждали некоторые. Но вот убийство наших людей население простить не могло.

В феврале 1942 года моя старшая операционная медсестра А. П. Павлова получила с освобожденных берегов Селигера письмо, где рассказывалось, как после взрыва ручной фанаты в штабной избе немцев они повесили почти всех мужчин, в том числе и брата Павловой. Повесили его на березе у родной избы, и висел он почти два месяца на глазах у жены и троих детей. Настроение от этого известия у всего госпиталя стало грозным для немцев: Павлову любили и персонал, и раненые бойцы… Я добился, чтобы во всех палатах прочли подлинник письма, а пожелтевшее от слез лицо Павловой было в перевязочной у всех перед глазами…

Второе, что обрадовало всех, это примирение с церковью. Православная церковь проявила в своих сборах на войну истинный патриотизм, и он был оценен. На патриарха и духовенство посыпались правительственные награды. На эти средства создавались авиаэскадрильи и танковые дивизии с названиями «Александр Невский» и «Дмитрий Донской». Показывали фильм, где священник с председателем райисполкома, партизаном, уничтожает зверствующих фашистов. Фильм заканчивался тем, что старый звонарь поднимается на колокольню и бьет в набат, перед этим широко перекрестясь. Прямо звучало: «Осени себя крестным знамением, русский народ!» У раненых зрителей, да и у персонала блестели слезы на глазах, когда зажигался свет.

Наоборот, огромные деньги, внесенные председателем колхоза, кажется, Ферапонтом Головатым, вызывали злобные улыбки. «Ишь как наворовался на голодных колхозниках», — говорили раненые из крестьян.

Громадное возмущение у населения вызвала и деятельность пятой колонны, то есть внутренних врагов. Я сам убедился, как их было много: немецким самолетам сигнализировали из окон даже разноцветными ракетами. В ноябре 1941 года в госпитале Нейрохирургического института сигнализировали из окна азбукой Морзе. Дежурный врач Мальм, совершенно спившийся и деклассированный человек, сказал, что сигнализация шла из окна операционной, где дежурила моя жена. Начальник госпиталя Бондарчук на утренней пятиминутке сказал, что он за Кудрину ручается, а дня через два сигнальщика взяли, и навсегда исчез сам Мальм.

Мой учитель игры на скрипке Александров Ю. А., коммунист, хотя и скрыто религиозный, чахоточный человек, работал начальником пожарной охраны Дома Красной Армии на углу Литейного и Кировской. Он гнался за ракетчиком, явно работником Дома Красной Армии, но не смог рассмотреть его в темноте и не догнал, но ракетницу тот бросил под ноги Александрову.

Быт в институте постепенно налаживался. Стало лучше работать центральное отопление, электрический свет стал почти постоянным, появилась вода в водопроводе. Мы ходили в кино. Такие фильмы, как «Два бойца», «Жила-была девочка» и другие, смотрели с нескрываемым чувством.

На «Два бойца» санитарка смогла взять билеты в кинотеатр «Октябрь» на сеанс позже, чем мы рассчитывали. Придя на следующий сеанс, мы узнали, что снаряд попал во двор этого кинотеатра, куда выпускали посетителей предыдущего сеанса, и многие были убиты и ранены.

Лето 1942 года прошло через сердца обывателей очень грустно. Окружение и разгром наших войск под Харьковом, сильно пополнившие количество наших пленных в Германии, навели большое на всех уныние. Новое наступление немцев до Волги, до Сталинграда, очень тяжело всеми переживалось. Смертность населения, особенно усиленная в весенние месяцы, несмотря на некоторое улучшение питания, как результат дистрофии, а также гибель людей от авиабомб и артиллерийских обстрелов ощутили все.

У жены украли в середине мая мою и ее продовольственные карточки, отчего мы снова очень сильно голодали. А надо было готовиться к зиме.

Мы не только обработали и засадили огороды в Рыбацком и Мурзинке, но получили изрядную полосу земли в саду у Зимнего дворца, который был отдан нашему госпиталю. Это была превосходная земля. Другие ленинградцы обрабатывали другие сады, скверы, Марсово поле. Мы посадили даже десятка два глазков от картофеля с прилегающим кусочком шелухи, а также капусту, брюкву, морковь, лук-сеянец и особенно много турнепса. Сажали везде, где только был клочок земли.

Это рассказ о человеке возвращенном после войны в родной город в чем ошибка

Жена же, боясь недостатка белковой пищи, собирала с овощей слизняков и мариновала их в двух больших банках. Впрочем, они не пригодились, и весной 1943 года их выбросили.

Наступившая зима 1942/43 года была мягкой. Транспорт больше не останавливался, все деревянные дома на окраинах Ленинграда, в том числе и дома в Мурзинке, снесли на топливо и запаслись им на зиму. В помещениях был электрический свет. Вскоре ученым дали особые литерные пайки. Мне как кандидату наук дали литерный паек группы Б. В него ежемесячно входили 2 кг сахара, 2 кг крупы, 2 кг мяса, 2 кг муки, 0,5 кг масла и 10 пачек папирос «Беломорканал». Это было роскошно, и это нас спасло.

Обмороки у меня прекратились. Я даже легко всю ночь дежурил с женой, охраняя огород у Зимнего дворца по очереди, три раза за лето. Впрочем, несмотря на охрану, все до одного кочана капусты украли.

Большое значение имело искусство. Мы начали больше читать, чаще бывать в кино, смотреть кинопередачи в госпитале, ходить на концерты самодеятельности и приезжавших к нам артистов. Однажды мы с женой были на концерте приехавших в Ленинград Д. Ойстраха и Л. Оборина. Когда Д. Ойстрах играл, а Л. Оборин аккомпанировал, в зале было холодновато. Внезапно голос тихо сказал: «Воздушная тревога, воздушная тревога! Желающие могут спуститься в бомбоубежище!» В переполненном зале никто не двинулся, Ойстрах благодарно и понимающе улыбнулся нам всем одними глазами и продолжал играть, ни на мгновение не споткнувшись. Хотя в ноги толкало от взрывов и доносились их звуки и тявканье зениток, музыка поглотила все. С тех пор эти два музыканта стали моими самыми большими любимцами и боевыми друзьями без знакомства.

К осени 1942 года Ленинград сильно опустел, что тоже облегчало его снабжение. К моменту начала блокады в городе, переполненном беженцами, выдавалось до 7 миллионов карточек. Весной 1942 года их выдали только 900 тысяч.

Эвакуировались многие, в том числе и часть 2-го Медицинского института. Остальные вузы уехали все. Но все же считают, что Ленинград смогли покинуть по Дороге жизни около двух миллионов. Таким образом, около четырех миллионов умерло (По официальным данным в блокадном Ленинграде умерло около 600 тысяч человек, по другим — около 1 миллиона. — ред.) цифра, значительно превышающая официальную. Далеко не все мертвецы попали на кладбище. Громадный ров между Саратовской колонией и лесом, идущим к Колтушам и Всеволожской, принял в себя сотни тысяч мертвецов и сровнялся с землей. Сейчас там пригородный огород, и следов не осталось. Но шуршащая ботва и веселые голоса убирающих урожай — не меньшее счастье для погибших, чем траурная музыка Пискаревского кладбища.

Немного о детях. Их судьба была ужасна. По детским карточкам почти ничего не давали. Мне как-то особенно живо вспоминаются два случая.

В самую суровую часть зимы 1941/42 года я брел из Бехтеревки на улицу Пестеля в свой госпиталь. Опухшие ноги почти не шли, голова кружилась, каждый осторожный шаг преследовал одну цель: продвинуться вперед и не упасть при этом. На Староневском я захотел зайти в булочную, чтобы отоварить две наши карточки и хоть немного согреться. Мороз пробирал до костей. Я стал в очередь и заметил, что около прилавка стоит мальчишка лет семи-восьми. Он наклонился и весь как бы сжался. Вдруг он выхватил кусок хлеба у только что получившей его женщины, упал, сжавшись в ко-1 мок спиной кверху, как ежик, и начал жадно рвать хлеб зубами. Женщина, утратившая хлеб, дико завопила: наверное, ее дома ждала с нетерпением голодная семья. Очередь смешалась. Многие бросились бить и топтать мальчишку, который продолжал есть, ватник и шапка защищали его. «Мужчина! Хоть бы вы помогли», — крикнул мне кто-то, очевидно, потому, что я был единственным мужчиной в булочной. Меня закачало, сильно закружилась голова. «Звери вы, звери», — прохрипел я и, шатаясь, вышел на мороз. Я не мог спасти ребенка. Достаточно было легкого толчка, и меня, безусловно, приняли бы разъяренные люди за сообщника, и я упал бы.

Да, я обыватель. Я не кинулся спасать этого мальчишку. «Не обернуться в оборотня, зверя», — писала в эти дни наша любимая Ольга Берггольц. Дивная женщина! Она многим помогала перенести блокаду и сохраняла в нас необходимую человечность.

Я от имени их пошлю за рубеж телеграмму:

«Живы. Выдержим. Победим».

Но неготовность разделить участь избиваемого ребенка навсегда осталась у меня зарубкой на совести…

Это рассказ о человеке возвращенном после войны в родной город в чем ошибка

Второй случай произошел позже. Мы получили только что, но уже во второй раз, литерный паек и вдвоем с женой несли его по Литейному, направляясь домой. Сугробы были и во вторую блокадную зиму достаточно высоки. Почти напротив дома Н. А. Некрасова, откуда он любовался парадным подъездом, цепляясь за погруженную в снег решетку, шел ребенок лет четырех-пяти. Он с трудом передвигал ноги, огромные глаза на иссохшем старческом лице с ужасом вглядывались в окружающий мир. Ноги его заплетались. Тамара вытащила большой, двойной, кусок сахара и протянула ему. Он сначала не понял и весь сжался, а потом вдруг рывком схватил этот сахар, прижал к груди и замер от страха, что все случившееся или сон, или неправда… Мы пошли дальше. Ну, что же большее могли сделать еле бредущие обыватели?

ПРОРЫВ БЛОКАДЫ

Все ленинградцы ежедневно говорили о прорыве блокады, о предстоящей победе, мирной жизни и восстановлении страны, втором фронте, то есть об активном включении в войну союзников. На союзников, впрочем, мало надеялись. «План уже начерчился, но рузвельтатов никаких»,— шутили ленинградцы. Вспоминали и индейскую мудрость: «У меня три друга: первый — мой друг, второй — друг моего друга и третий — враг моего врага». Все считали, что третья степень дружбы только и объединяет нас с нашими союзниками. (Так, кстати, и оказалось: второй фронт появился только тогда, когда ясно стало, что мы сможем освободить одни всю Европу.)

Редко кто говорил о других исходах. Были люди, которые считали, что Ленинград после войны должен стать свободным городом. Но все сразу же обрывали таких, вспоминая и «Окно в Европу», и «Медного всадника», и историческое значение для России выхода к Балтийскому морю. Но о прорыве блокады говорили ежедневно и всюду: за работой, на дежурствах на крышах, когда «лопатами отбивались от самолетов», гася зажигалки, за скудной едой, укладываясь в холодную постель и во время немудрого в те времена самообслуживания. Ждали, надеялись. Долго и упорно. Говорили то о Федюнинском и его усах, то о Кулике, то о Мерецкове.

В призывных комиссиях на фронт брали почти всех. Меня откомандировали туда из госпиталя. Помню, что только двубезрукому я дал освобождение, удивившись замечательным протезам, скрывавшим его недостаток. «Вы не бойтесь, берите с язвой желудка, туберкулезных. Ведь всем им придется быть на фронте не больше недели. Если не убьют, то ранят, и они попадут в госпиталь», — говорил нам военком Дзержинского района.

И действительно, война шла большой кровью. При попытках пробиться на связь с Большой землей под Красным Бором остались груды тел, особенно вдоль насыпей. «Невский пятачок» и Синявинские болота не сходили с языка. Ленинградцы бились неистово. Каждый знал, что за его спиной его же семья умирает с голоду. Но все попытки прорыва блокады не вели к успеху, наполнялись только наши госпитали искалеченными и умирающими.

С ужасом мы узнали о гибели целой армии и предательстве Власова. Этому поневоле пришлось поверить. Ведь, когда читали нам о Павлове и других расстрелянных генералах Западного фронта, никто не верил, что они предатели и «враги народа», как нас в этом убеждали. Вспоминали, что это же говорилось о Якире, Тухачевском, Уборевиче, даже о Блюхере.

Летняя кампания 1942 года началась, как я писал, крайне неудачно и удручающе, но уже осенью стали много говорить об упорстве наших под Сталинградом. Бои затянулись, подходила зима, а в ней мы надеялись на свои русские силы и русскую выносливость. Радостные вести о контрнаступлении под Сталинградом, окружении Паулюса с его 6-й армией, неудачи Манштейна в попытках прорвать это окружение давали ленинградцам новую надежду в канун Нового, 1943 года.

Я встречал Новый год с женой вдвоем, вернувшись часам к 11 в каморку, где мы жили при госпитале, из обхода по эвакогоспиталям. Была рюмка разведенного спирта, два ломтика сала, кусок хлеба грамм 200 и горячий чай с кусочком сахара! Целое пиршество!

События не заставили себя ждать. Раненых почти всех выписали: кого комиссовали, кого отправили в батальоны выздоравливающих, кого увезли на Большую землю. Но недолго бродили мы по опустевшему госпиталю после суматохи его разгрузки. Потоком пошли свежие раненые прямо с позиций, грязные, перевязанные часто индивидуальным пакетом поверх шинели, кровоточащие. Мы были и медсанбатом, и полевым, и фронтовым госпиталем. Одни стали на сортировку, другие — к операционным столам для бессменного оперирования. Некогда было поесть, да и не до еды стало.

Не первый раз шли к нам такие потоки, но этот был слишком мучителен и утомителен. Все время требовалось тяжелейшее сочетание физической работы с умственной, нравственных человеческих переживаний с четкостью сухой работы хирурга.

На третьи сутки мужчины уже не выдерживали. Им давали по 100 грамм разведенного спирта и посылали часа на три спать, хотя приемный покой завален был ранеными, нуждающимися в срочнейших операциях. Иначе они начинали плохо, полусонно оперировать. Молодцы женщины! Они не только во много раз лучше мужчин переносили тяготы блокады, гораздо реже погибали от дистрофии, но и работали, не жалуясь на усталость и четко выполняя свои обязанности.

Это рассказ о человеке возвращенном после войны в родной город в чем ошибка

В нашей операционной операции шли на трех столах: за каждым — врач и сестра, на все три стола — еще одна сестра, заменяющая операционную. Кадровые операционные и перевязочные сестры все до одной ассистировали на операциях. Привычка работать по много ночей подряд в Бехтеревке, больнице им. 25-го Октября и на «скорой помощи» меня выручила. Я выдержал это испытание, с гордостью могу сказать, как женщины.

Ночью 18 января нам привезли раненую женщину. В этот день убило ее мужа, а она была тяжело ранена в мозг, в левую височную долю. Осколок с обломками костей внедрился в глубину, полностью парализовав ей обе правые конечности и лишив ее возможности говорить, но при сохранении понимания чужой речи. Женщины-бойцы попадали к нам, но не часто. Я ее взял на свой стол, уложил на правый, парализованный бок, обезболил кожу и очень удачно удалил металлический осколок и внедрившиеся в мозг осколки кости. «Милая моя, — сказал я, кончая операцию и готовясь к следующей, — все будет хорошо. Осколок я достал, и речь к вам вернется, а паралич целиком пройдет. Вы полностью выздоровеете!»

Это рассказ о человеке возвращенном после войны в родной город в чем ошибка

Вдруг моя раненая сверху лежащей свободной рукой стала манить меня к себе. Я знал, что она не скоро еще начнет говорить, и думал, что она мне что-нибудь шепнет, хотя это казалось невероятным. И вдруг раненая своей здоровой голой, но крепкой рукой бойца охватила мне шею, прижала мое лицо к своим губам и крепко поцеловала. Я не выдержал. Я не спал четвертые сутки, почти не ел и только изредка, держа папироску корнцангом, курил. Все помутилось в моей голове, и, как одержимый, я выскочил в коридор, чтобы хоть на одну минуту прийти в себя. Ведь есть же страшная несправедливость в том, что женщин — продолжательниц рода и смягчающих нравы начала в человечестве, тоже убивают. И вот в этот момент заговорил, извещая о прорыве блокады и соединении Ленинградского фронта с Волховским, наш громкоговоритель.

Была глубокая ночь, но что тут началось! Я стоял окровавленный после операции, совершенно обалдевший от пережитого и услышанного, а ко мне бежали сестры, санитарки, бойцы… Кто с рукой на «аэроплане», то есть на отводящей согнутую руку шине, кто на костылях, кто еще кровоточа через недавно наложенную повязку. И вот начались бесконечные поцелуи. Целовали меня все, несмотря на мой устрашающий от пролитой крови вид. А я стоял, пропустил минут 15 из драгоценного времени для оперирования других нуждавшихся раненых, выдерживая эти бесчисленные объятия и поцелуи.

***

Рассказ о Великой Отечественной войне фронтовика

1 год назад в этот день началась война, разделившая историю не только нашей страны, а и всего мира на до и после. Рассказывает участник Великой Отечественной войны Марк Павлович Иванихин, председатель Совета ветеранов войны, труда, Вооруженных сил и правоохранительных органов Восточного административного округа.

Марк Павлович вспоминает день начала войны:

— День начала войны – это день, когда наша жизнь переломилась пополам. Было хорошее, светлое воскресенье, и вдруг объявили о войне, о первых бомбежках. Все поняли, что придется очень многое выдержать, 280 дивизий пошли на нашу страну. У меня семья военная, отец был подполковником. За ним сразу пришла машина, он взял свой «тревожный» чемодан (это чемодан, в котором всегда наготове было самое необходимое), и мы вместе поехали в училище, я как курсант, а отец как преподаватель.

Это рассказ о человеке возвращенном после войны в родной город в чем ошибка

Сразу все изменилось, всем стало понятно, что эта война будет надолго. Тревожные новости погрузили в другую жизнь, говорили о том, что немцы постоянно продвигаются вперед. Этот день был ясный, солнечный, а под вечер уже началась мобилизация.

Такими остались мои воспоминания, мальчишки 18-ти лет. Отцу было 43 года, он работал старшим преподавателем в первом Московском Артиллерийском училище имени Красина, где учился и я. Это было первое училище, которое выпустило в войну офицеров, воевавших на «Катюшах». Я всю войну воевал на «Катюшах».

— Молодые неопытные ребята шли под пули. Это была верная смерть?

— Мы все-таки многое умели. Еще в школе нам всем нужно было сдать норматив на значок ГТО (готов к труду и обороне). Тренировались почти как в армии: нужно было пробежать, проползти, проплыть, а также учили перевязывать раны, накладывать шины при переломах и так далее. Хоть война и была внезапной, мы немного были готовы защищать свою Родину.

Я воевал на фронте с 6 октября 1941 по апрель 1945 г. Участвовал в сражениях за Сталинград, на Курской Дуге, и от Курской Дуги через Украину и Польшу дошел до Берлина.

Война – это ужасное испытание. Это постоянная смерть, которая рядом с тобой и угрожает тебе. У ног рвутся снаряды, на тебя идут вражеские танки, сверху к тебе прицеливаются стаи немецких самолетов, артиллерия стреляет. Кажется, что земля превращается в маленькое место, где тебе некуда деться.

Я был командиром, у меня находилось 60 человек в подчинении. За всех этих людей надо отвечать. И, несмотря на самолеты и танки, которые ищут твоей смерти, нужно держать и себя в руках, и держать в руках солдат, сержантов и офицеров. Это выполнить сложно.

Не могу забыть концлагерь Майданек. Мы освободили этот лагерь смерти, увидели изможденных людей: кожа и кости. А особенно помнятся детишки с разрезанными руками, у них все время брали кровь. Мы увидели мешки с человеческими скальпами. Увидели камеры пыток и опытов. Что таить, это вызвало ненависть к противнику.

Еще помню, зашли в отвоеванную деревню, увидели церковь, а в ней немцы устроили конюшню. У меня солдаты были из всех городов советского союза, даже из Сибири, у многих погибли отцы на войне. И эти ребята говорили: «Дойдем до Германии, семьи фрицев перебьем, и дома их сожжем». И вот вошли мы в первый немецкий город, бойцы ворвались в дом немецкого летчика, увидели фрау и четверо маленьких детей. Вы думаете, кто-то их тронул? Никто из солдат ничего плохого им не сделал. Русский человек отходчив.

Все немецкие города, которые мы проходили, остались целы, за исключением Берлина, в котором было сильное сопротивление.

У меня четыре ордена. Орден Александра Невского, который получил за Берлин; орден Отечественной войны I-ой степени, два ордена Отечественной войны II степени. Также медаль за боевые заслуги, медаль за победу над Германией, за оборону Москвы, за оборону Сталинграда, за освобождение Варшавы и за взятие Берлина. Это основные медали, а всего их порядка пятидесяти. Все мы, пережившие военные годы, хотим одного — мира. И чтобы ценен был тот народ, который одержал победу.

Это рассказ о человеке возвращенном после войны в родной город в чем ошибка

Это рассказ о человеке возвращенном после войны в родной город в чем ошибка

Фото Юлии Маковейчук

Читать Рассказы о войне 1941-1945 гг.

[Видео] 1942. Разведка. Чудо на Адриана и Наталью

22 июня…

Монахиня Адриана (Малышева): Война — как фотография (ВИДЕО)

Правда о первых днях Великой Отечественной войны

Непридуманные рассказы о войне (портал)

https://ru.sputnik.md/20211212/iz-derevenskogo-greka—v-bogi-seyvov-istoriya-vzleta-atanasiadiasa-47167603.html

Из деревенского грека – в боги сэйвов: история взлета Атанасиадиаса

Из деревенского грека – в боги сэйвов: история взлета Атанасиадиаса

Голкипер «Шерифа» – самый надежный вратарь группового этапа Лиги чемпионов по мнению УЕФА. В эксклюзивном интервью Sputnik Молдова Атанасиадиас рассказал о сыне, детстве и своем футбольном акме.

2021-12-12T14:30+0200

2021-12-12T14:30+0200

2021-12-12T15:20+0200

спорт

в молдове

в мире

фк «шериф»

футбол

история

/html/head/meta[@name=’og:title’]/@content

/html/head/meta[@name=’og:description’]/@content

https://cdnn1.img.sputnik.md/img/07e5/0c/0c/47166273_0:0:2797:1574_1920x0_80_0_0_eb5c5ec51dd90f592e359dbebd57c5c5.jpg

ТИРАСПОЛЬ, 12 дек – Sputnik, Юлия Сорокопуд. Осенью 2021 года вратарь тираспольского «Шерифа» Георгиос Атанасиадиас научил всю футбольную Европу произносить свою непростую греческую фамилию. С каждым его сэйвом получалось все чище – и у комментаторов, и у зрителей матча «Реал» – «Шериф» (1:2). Это была Лига чемпионов. Второй матч группового этапа, на «Сантьяго Бернабеу».Вратарь молдавского клуба совершил 11 невероятных спасений и лишь раз пропустил –от Бензема, который затем по-королевски предложил Атанасиадиасу обменяться футболками после ответной игры в Тирасполе (3:0).История греческого вратаря – о том, как проснуться звездой Лиги чемпионов и остаться простым парнем в Тирасполе. Он обедает в одной и той же кафешке, ездит на скромной иномарке и открыто беседует с корреспондентом Sputnik о своем детстве.– Мое детство прошло в деревне недалеко от портового города Салоники, расположенного на заливе Термаикос, что в Эгейском море. В нашей деревне было мало жителей и много бедных. Футболом я начал заниматься в 6 лет под влиянием своего двоюродного брата. Интересно, что первые два года я был центральным нападающим. Потом уже встал в ворота, оказалось, навсегда. Это мое призвание.– Когда вы приехали в Приднестровье, какое было первое впечатление?– Если честно, странное ощущение было. Я не ожидал сразу увидеть военных. Сначала было страшно, но потом привык. Теперь я понимаю, что здесь все спокойно, можно нормально жить.– В Тирасполе вы один живете. С кем-то из футболистов сдружились?– У нас все ребята в команде отличные. Сложился хороший коллектив. Со всеми отношения хорошие, но есть несколько человек, которые уже больше, чем просто партнеры по команде. Мы как братья с моими земляками – защитником Стефаносом Евангелу и полузащитником Димитриосом Коловосом.– К слову о греках. Ваши предки ввели фразу акме (пик творческого развития), и, похоже, акме с вами случилось в ту самую неделю, когда вы победили «Реал» в Мадриде. Причем и в футбольном, и в личном плане.– Да. Конец сентября – начало октября… Это была самая счастливая неделя в моей жизни. У меня родился ребенок, мы обыграли «Реал Мадрид» во втором туре группового этапа Лиги чемпионов, я стал самым ценным игроком по итогам матча, а затем и всего тура. Ну и в добавок национальная сборная пригласила меня в состав.– Как думаете, позвали бы они вас, если бы не та фееричная игра в гостевом матче против «Реала»?– Я считаю, что мне и дальше будут звонить из расположения сборной Греции, потому что я хорошо показал себя в главном клубном футбольном турнире мира. Для меня огромная честь играть за свою национальную команду. Это та деталь в футболе, которой мне раньше не хватало. Горжусь тем, что могу представлять главную команду своей страны на международной арене.– Куда вы дели тот приз, красивую статуэтку от УЕФА, которую получили как лучший игрок матча?– Он у меня дома хранится. Но, знаете, не только призы, но и все игры, эмоции, переживания навсегда остаются в памяти. Это то, что я на всю жизнь запомню.– Наверное, сразу после матча со «сливочными» вам прохода журналисты не давали?– Да! Сразу после игры мне позвонили 40 человек с просьбой дать интервью.– Вы принадлежите афинскому клубу «АЕК» и находитесь в аренде у «Шерифа» до лета 2022 года. Были интересные предложения от других клубов?– Скажу только, что я веду некоторые обсуждения. Но никаких определенных предложений нет. Об этом говорить рано.– Как вам работается с украинским тренером Юрием Вернидубом?– Отлично. Наш тренер очень много внимания уделяет психологии. Вы и сами видите результат – клуб впервые в истории пробился в групповую стадию Лиги чемпионов и дебютирует в плей-офф Лиги Европы весной.– В последнем матче «Шериф» разгромил кишиневский «Зимбру» и завершил год в статусе лидера турнирной гонки чемпионата Молдовы. Можно со спокойной душой идти в отпуск?– Так и делаем! У нас после игры был ужин с командой, а в воскресенье утром самолет домой в Грецию. Не терпится увидеть моего сына Иоакима. Когда он родился, мы начинали групповую стадию Лиги чемпионов, я все время тренировался в Тирасполе. Видел сына близко всего два раза, но каждый день смотрел на него в камеру телефона. Наконец будет время, чтобы пообщаться с ним вживую.– Как планируете провести отпуск?– Во время зимних каникул я возьму семью, нашу собаку и поеду дня на три на горнолыжный курорт. Конечно, отдохнем еще в родной деревне в Греции. Вот и все планы.

Sputnik Молдова

media@sputniknews.com

+74956456601

MIA „Rosiya Segodnya“

2021

Sputnik Молдова

media@sputniknews.com

+74956456601

MIA „Rosiya Segodnya“

Новости

ru_MD

Sputnik Молдова

media@sputniknews.com

+74956456601

MIA „Rosiya Segodnya“

https://cdnn1.img.sputnik.md/img/07e5/0c/0c/47166273_0:0:2729:2047_1920x0_80_0_0_08efc24fe0b802a323fe6c375cafe4d1.jpg

Sputnik Молдова

media@sputniknews.com

+74956456601

MIA „Rosiya Segodnya“

в молдове, в мире, фк «шериф», футбол, история

14:30 12.12.2021 (обновлено: 15:20 12.12.2021)

Голкипер «Шерифа» – самый надежный вратарь группового этапа Лиги чемпионов по мнению УЕФА. В эксклюзивном интервью Sputnik Молдова Атанасиадиас рассказал о сыне, детстве и своем футбольном акме.

ТИРАСПОЛЬ, 12 дек – Sputnik, Юлия Сорокопуд. Осенью 2021 года вратарь тираспольского «Шерифа» Георгиос Атанасиадиас научил всю футбольную Европу произносить свою непростую греческую фамилию. С каждым его сэйвом получалось все чище – и у комментаторов, и у зрителей матча «Реал» – «Шериф» (1:2). Это была Лига чемпионов. Второй матч группового этапа, на «Сантьяго Бернабеу».

Вратарь молдавского клуба совершил 11 невероятных спасений и лишь раз пропустил –от Бензема, который затем по-королевски предложил Атанасиадиасу обменяться футболками после ответной игры в Тирасполе (3:0).

История греческого вратаря – о том, как проснуться звездой Лиги чемпионов и остаться простым парнем в Тирасполе. Он обедает в одной и той же кафешке, ездит на скромной иномарке и открыто беседует с корреспондентом Sputnik о своем детстве.

– Мое детство прошло в деревне недалеко от портового города Салоники, расположенного на заливе Термаикос, что в Эгейском море. В нашей деревне было мало жителей и много бедных. Футболом я начал заниматься в 6 лет под влиянием своего двоюродного брата. Интересно, что первые два года я был центральным нападающим. Потом уже встал в ворота, оказалось, навсегда. Это мое призвание.

– Когда вы приехали в Приднестровье, какое было первое впечатление?

– Если честно, странное ощущение было. Я не ожидал сразу увидеть военных. Сначала было страшно, но потом привык. Теперь я понимаю, что здесь все спокойно, можно нормально жить.

– В Тирасполе вы один живете. С кем-то из футболистов сдружились?

– У нас все ребята в команде отличные. Сложился хороший коллектив. Со всеми отношения хорошие, но есть несколько человек, которые уже больше, чем просто партнеры по команде. Мы как братья с моими земляками – защитником Стефаносом Евангелу и полузащитником Димитриосом Коловосом.

– К слову о греках. Ваши предки ввели фразу акме (пик творческого развития), и, похоже, акме с вами случилось в ту самую неделю, когда вы победили «Реал» в Мадриде. Причем и в футбольном, и в личном плане.

– Да. Конец сентября – начало октября… Это была самая счастливая неделя в моей жизни. У меня родился ребенок, мы обыграли «Реал Мадрид» во втором туре группового этапа Лиги чемпионов, я стал самым ценным игроком по итогам матча, а затем и всего тура. Ну и в добавок национальная сборная пригласила меня в состав.

– Как думаете, позвали бы они вас, если бы не та фееричная игра в гостевом матче против «Реала»?

– Я считаю, что мне и дальше будут звонить из расположения сборной Греции, потому что я хорошо показал себя в главном клубном футбольном турнире мира. Для меня огромная честь играть за свою национальную команду. Это та деталь в футболе, которой мне раньше не хватало. Горжусь тем, что могу представлять главную команду своей страны на международной арене.

– Куда вы дели тот приз, красивую статуэтку от УЕФА, которую получили как лучший игрок матча?

– Он у меня дома хранится. Но, знаете, не только призы, но и все игры, эмоции, переживания навсегда остаются в памяти. Это то, что я на всю жизнь запомню.

– Наверное, сразу после матча со «сливочными» вам прохода журналисты не давали?

– Да! Сразу после игры мне позвонили 40 человек с просьбой дать интервью.

– Вы принадлежите афинскому клубу «АЕК» и находитесь в аренде у «Шерифа» до лета 2022 года. Были интересные предложения от других клубов?

– Скажу только, что я веду некоторые обсуждения. Но никаких определенных предложений нет. Об этом говорить рано.

– Как вам работается с украинским тренером Юрием Вернидубом?

– Отлично. Наш тренер очень много внимания уделяет психологии. Вы и сами видите результат – клуб впервые в истории пробился в групповую стадию Лиги чемпионов и дебютирует в плей-офф Лиги Европы весной.

– В последнем матче «Шериф» разгромил кишиневский «Зимбру» и завершил год в статусе лидера турнирной гонки чемпионата Молдовы. Можно со спокойной душой идти в отпуск?

– Так и делаем! У нас после игры был ужин с командой, а в воскресенье утром самолет домой в Грецию. Не терпится увидеть моего сына Иоакима. Когда он родился, мы начинали групповую стадию Лиги чемпионов, я все время тренировался в Тирасполе. Видел сына близко всего два раза, но каждый день смотрел на него в камеру телефона. Наконец будет время, чтобы пообщаться с ним вживую.

– Как планируете провести отпуск?

– Во время зимних каникул я возьму семью, нашу собаку и поеду дня на три на горнолыжный курорт. Конечно, отдохнем еще в родной деревне в Греции. Вот и все планы.


Adblock
detector