Станиславский собрание сочинений в 8 томах

Автор сообщение link13 пол: стаж: 1 год 5 месяцев сообщений: 535 откуда: рязань награды: 11 подробнее 18-апр-2021 10:58 булгаков
Автор Сообщение

link13 ®

Пол: Мужской

Стаж: 1 год 5 месяцев

Сообщений: 535

Откуда: Рязань

Награды: 11 (Подробнее)


Активный модератор (Количество: 1) Активный релизер 1 (50 релизов) (Количество: 1) Активный релизер 2 (100 релизов) (Количество: 1) Активный релизер 3 (300 релизов) (Количество: 1)
Активный релизер 4 (400 релизов) (Количество: 1) Активный сидер 1 (Количество: 1) Активный сидер 2 (Количество: 1) Книга (Количество: 1)
Легенда (Количество: 1) Модератор (Количество: 1) Примерный модератор (Количество: 1)

Станиславский собрание сочинений в 8 томах

Создавать темы18-Апр-2021 10:58

[Цитировать]


Булгаков Михаил Афанасьевич — Сборник произведений fc60b2795e594f805528f564b97dda72Год выпуска: 1929-2020
Автор: Булгаков Михаил Афанасьевич
Наличие иллюстраций: Цв. и ч/б иллюстрации
Художник: Разные
Жанр: Современная, классическая проза. Мемуары. Документальная литература
Издательство: Разные
Формат: FB2, DOC/RTF, DjVu, PDF
Качество: Электронное издание: набор,верстка
О сборнике:
Булгаков Михаил Афанасьевич… Величайший писатель XX века. Кто не читал или xотя бы не слышал о такиx произведенияx, как «Мастер и Маргарита», «Белая Гвардия», «Бег»?
В этиx книгаx в полной мере проявился сверxестественный талант Мастера,
которому вряд ли можно найти аналогию. В какой писательский ряд можно поставить столь великую фигуру? С кем его сравнить? Он уникален..Такие писатели рождаются раз в тысячу лет.
Великий писатель, театральный актер, блестящий драматург, в то же время очень сильный человек трагической судьбы. О нем можно говорить бесконечно, но пусть за меня об этом скажут люди более сведущие, потому что в данном релизе представлены книги о жизни и творчестве Миxаила Афанасьевича, воспоминания современников.
Книжный ряд произведений автора представлен максимально полно, многие книги в несколькиx экземпляраx, разныx годов выпуска и издательств, с иллюстрациями и без.
Искренне завидую людям, которые впервые прочтут эти книги, вы счастливчики.
И так, за мной читатель….
Рукописи не горят

Подробнее об авторе

Содержание
«Насквозь интеллигентная семья»: детство Булгакова
«Хохотали под венцом ужасно»: женитьба и учеба на медицинском факультете
Земский доктор
От белого военврача до работника ревкома
Первые литературные произведения
МХАТ и Театр имени Вахтангова: Булгаков — драматург
«Ныне я уничтожен»: обыск, запреты и звонок Сталина
Последние годы писателя: работа в театре и роман «Мастер и Маргарита»

О своем творчестве Михаил Булгаков говорил так: «Черные и мистические краски, в которых изображены бесчисленные уродства нашего быта, яд, которым пропитан мой язык <…>, а самое главное — изображение страшных черт моего народа». При жизни писателя его пьесы запрещали к постановке, а повести и романы напечатали только в 1960-х. Сейчас же произведениями «Собачье сердце», «Белая гвардия», «Мастер и Маргарита» зачитываются со школы.
«Насквозь интеллигентная семья»: детство Булгакова
Михаил Булгаков родился в Киеве. Его отец, Афанасий Булгаков, был профессором Киевской духовной академии. Он свободно знал греческий, немецкий, французский, английский языки, читал на старославянском. Мать, Варвара Булгакова, работала учительницей в гимназии, но после свадьбы посвятила себя детям. Будущий писатель был старшим ребенком: позже в семье Булгаковых родились дети Вера, Надежда, Варвара, Николай, Иван и Елена. Жалования в академии не хватало, и, чтобы прокормить семью, отец кроме основной работы преподавал историю в институте благородных девиц и служил в канцелярии киевского цензора. Константин Паустовский писал в «Книге скитаний»: «Семья Булгаковых была хорошо известна в Киеве — огромная, разветвленная, насквозь интеллигентная семья <…> За окнами их квартиры постоянно слышались звуки рояля, голоса молодежи, беготня, смех, споры и пение».
Булгаковы жили в живописном месте — на Андреевском спуске. В очерке «Киев-город» писатель позже вспоминал: «Весной зацветали белым цветом сады, одевался в зелень Царский сад, солнце ломилось во все окна, зажигало в них пожары. А Днепр! А закаты!». Чтобы дети проводили больше времени на природе, родители купили дачу. С 1900 года семья переезжала каждое лето в поселок Буча недалеко от Киева — там у них был одноэтажный пятикомнатный дом с двумя верандами.
У Булгаковых часто звучала музыка. По вечерам мать играла на рояле произведения Фридерика Шопена. Иногда скрипку в руки брал отец, и родители вместе пели романсы. Детей часто водили на летние концерты в Купеческом саду над Днепром, старались достать билеты в оперу. На популярного в то время «Фауста» с Федором Шаляпиным в главной роли семья ходила несколько раз. Булгаковы также ставили благотворительные спектакли, в которых играли домочадцы. Представления проходили либо в приютах для инвалидов, либо в квартирах друзей.
Образованием детей занималась мать — «светлая королева», как называл ее Михаил Булгаков. Она прививала им любовь к чтению: в доме была большая библиотека. Сестра писателя Елена Булгакова рассказывала: «Родители, между прочим, как-то умело нас воспитывали, нас не смущали: «Ах, что ты читаешь? Ах, что ты взял?». У нас были разные книги». Михаил Булгаков читал произведения Александра Пушкина и Льва Толстого, приключенческие романы Фенимора Купера и сказки Михаила Салтыкова-Щедрина. Его любимым писателем был Николай Гоголь. Булгаков рано начал писать и сам. Он сочинял короткие рассказы о городских жителях.
В 1901 году Михаила Булгакова зачислили в самую престижную школу города — Первую Киевскую мужскую гимназию. Учеба давалась ему легко: первый, второй, третий и шестой классы будущий писатель закончил с наградами. Воспитание в гимназии было прогрессивным: к ученикам обращались на «вы» и разрешали высказывать собственное мнение. Вместе с будущим писателем учился Константин Паустовский. Он вспоминал: «Никто не давал таких едких и «припечатывающих» прозвищ как Булгаков <…> «Ядовитый имеете глаз и вредный язык, — с сокрушением говорил ему инспектор Бодянский. — Прямо рветесь на скандал, хотя выросли в почтенном профессорском семействе!». Михаил Булгаков пел в гимназическом церковном хоре, играл в футбол и катался на коньках.
«Булгаков был переполнен шутками, выдумками, мистификациями. Все это шло свободно, легко, возникало по любому поводу. В этом была удивительная щедрость, сила воображения, талант импровизатора <…> Существовал мир, и в этом мире существовало как одно из его звеньев — его творческое юношеское воображение»
Константин Паустовский, писатель
«Хохотали под венцом ужасно»: женитьба и учеба на медицинском факультете
В 1907 году от болезни умер отец Михаила Булгакова. Мать осталась одна с шестью детьми. Киевская духовная академия выплачивала семье ежемесячную пенсию, однако ее не хватало. Тогда Варвара Булгакова стала преподавать на вечерних женских курсах. Как старший сын Михаил Булгаков начал искать работу, чтобы помочь матери: он занимался репетиторством, а летом служил кондуктором на железной дороге. Несмотря на денежные трудности, все дети продолжали учиться в престижных гимназиях Киева. Мать говорила: «Я не могу вам дать приданое или капитал. Но я могу вам дать единственный капитал, который у вас будет, — это образование».
В 1909 году Михаил Булгаков окончил гимназию и получил аттестат. В июле этого же года он поступил на медицинский факультет Киевского университета. Выпускник быстро определился с профессией: два его дяди со стороны матери работали врачами в Москве и Варшаве, и оба прилично зарабатывали. Этот фактор стал решающим.
В 1911 году Булгаков познакомился с Татьяной Лаппа, которая приехала из Саратова к родственникам на каникулы. Ее тетя дружила с матерью Булгакова, и будущего писателя попросили показать девушке город. Татьяна Лаппа вспоминала: «Целыми днями, не замечая усталости, мы бродили по киевским улицам и паркам, посещали музеи. Куда только он меня не водил. Часто бывали на Владимирской горке <…> А вечерами шли в Оперный театр». Они влюбились в друг друга, однако вскоре Татьяне Лаппа пришлось вернуться домой. Сестра Булгакова писала в дневнике: «Он все время стремится в Саратов, где она живет, забросил занятия в университете, не перешел на 3 курс».
В следующий раз влюбленные увиделись только в 1912 году, когда Татьяну Лаппа приняли на историко-филологическое отделение киевских Высших женских курсов. В 1913 году они обвенчались. Денег не было: пара не умела экономить и тратила то, что переводил отец Лаппа, в тот же день.
«Фаты у меня, конечно, никакой не было, подвенечного платья тоже — я куда-то дела все деньги, которые отец прислал. Мама приехала на венчанье — пришла в ужас. У меня была полотняная юбка в складку, мама купила блузку. Почему-то хохотали под венцом ужасно. Домой после церкви ехали в карете. На обеде гостей было немного. Помню, много было цветов, больше всего — нарциссов»
Татьяна Лаппа, первая жена Булгакова
Когда началась Первая мировая война, Михаил Булгаков учился на четвертом курсе. Раненых было много, и студентов-медиков отправляли дежурить в лазарет Красного Креста. В госпиталь сестрой милосердия устроилась и Татьяна Лаппа. В 1915 году во время призывной кампании в университете Булгаков записался добровольцем на фронт, однако из-за хронической болезни почек его признали «негодным к несению военной походной службы».
Земский доктор
В 1916 году Булгаков сдал выпускные экзамены и получил «степень лекаря с отличием». Будущий писатель даже не стал дожидаться торжественного вручения дипломов: он уехал на Юго-западный фронт добровольцем Красного Креста. Летом 1916 года там часто шли бои — генерал Брусилов начал знаменитую операцию «Брусиловский прорыв». Михаил Булгаков работал в фронтовом госпитале сначала в Каменце-Подольском, потом в освобожденном городе Черновцы. Однако в сентябре его отозвали. Все опытные врачи ушли на фронт, и в сельских больницах катастрофически не хватало людей. Тогда недавних выпускников медицинских факультетов стали вызывать со службы и распределять по отдаленным деревням. Михаил Булгаков получил назначение в Смоленскую губернию — он стал заведующим и единственным врачом Никольской земской больницы Сычевского уезда.
Работа была тяжелой, Булгаков делал все: принимал роды, ампутировал руки и ноги, лечил нарывы. В отчетности управы писали: «Он зарекомендовал себя энергичным и неутомимым работником на земском поприще». За год молодой врач принял 15361 больного. В этот период Булгаков начал писать рассказы о том, что происходило с ним во время работы: «Звездная сыпь», «Полотенце с петухом», «Стальное горло». Позже они вошли в цикл «Записки юного врача». В 1917 году он заразился дифтерией, когда лечил больного ребенка. Чтобы уменьшить боль, Булгаков вколол себе морфий. Вещество сразу вызвало зависимость.
В сентябре 1917 года Михаила Булгакова по его просьбе перевели в Вяземскую больницу. Он стал заведующим инфекционным и венерическим отделением.
«И вот я увидел их вновь наконец, обольстительные электрические лампочки! На перекрестке стоял живой милиционер <…> в будке торговали вчерашними московскими газетами, содержащими в себе потрясающие известия, невдалеке призывно пересвистывались московские поезда. Словом, это была цивилизация, Вавилон, Невский проспект»
Михаил Булгаков, рассказ «Морфий»
В декабре 1917 года Булгаков поехал в Москву за разрешением вернуться в Киев, но получил отказ. В городе были беспорядки — шла революция. Булгаков писал: «Недавно в поездке в Москву мне пришлось видеть воочию то, что больше я не хотел бы видеть. Я видел, как толпы бьют стекла в поездах, видел, как бьют людей. Видел разрушенные и обгоревшие дома в Москве. Видел голодные хвосты у лавок, затравленных и жалких офицеров».
От белого военврача до работника ревкома
Освобождение от службы Булгаков получил только в феврале 1918 года. Врач с женой сразу же вернулся в Киев. Их поезд был одним из последних — вскоре город захватили германские войска и началась оккупация. Михаил Булгаков решил специализироваться на венерологии и открыл частный прием. Поборол зависимость от морфия. Теперь по вечерам он писал. Булгаков задумал цикл «Записки юного врача», отрывки которого читал домашним.
Власть в Украине постоянно менялась. После немецкой оккупации страной управлял гетман Скоропадский, потом были Симон Петлюра и Украинская Народная республика, которых сместила Красная Армия. Булгаков писал: «В 1919 году, проживая в городе Киеве, последовательно призывался на службу в качестве врача всеми властями, занимавшими город». Ему приходилось скрываться или убегать. Татьяна Лаппа вспоминала, как муж избежал мобилизации в армию Петлюры: «Он потом рассказал, что как-то немножко поотстал, потом ещё немножко, за столб, за другой и бросился в переулок бежать. Так бежал, так сердце колотилось, думал инфаркт будет». Однако в сентябре 1919 года Булгакову сбежать не удалось — его направили военным врачом во Владикавказ. Жена решила ехать вместе с ним.
В феврале 1920 года белогвардейцы покинули Владикавказ — на город наступали красные. Уехать вместе с армией Булгаков не мог: незадолго до этого он заболел тифом. А когда выздоровел, в городе уже заседал революционный комитет. Нужно было решать, как зарабатывать на жизнь. Диплом врача грозил очередной мобилизацией и отправкой в места боевых действий, поэтому Михаил Булгаков решил сменить специальность и стать писателем.
Он устроился на работу во Владикавказский ревком, где заведовал литературной и театральной секцией. Булгаков отнесся к своим обязанностям ответственно: почти каждый день он организовывал литературные вечера, публичные чтения, лекции по истории культуры. Параллельно ставил на театральной сцене пьесы, которые писал сам. В 1920 году состоялись две премьеры: комедия о бандах времен Гражданской войны «Самооборона» и драма о крахе старых идеалов «Братья Турбины». Михаил Булгаков писал своему двоюродному брату Константину: «Турбины» четыре раза за месяц шли с треском успеха <…> Как бы я хотел, чтобы ты был здесь, когда «Турбины» шли в первый раз. Ты не можешь себе представить, какая печаль была у меня в душе, что пьеса идет в дыре захолустной, что я запоздал на четыре года с тем, что я должен был давно начать делать – писать».
Первые литературные произведения
В 1921 году Михаил Булгаков переехал в Москву. Сначала он работал хроникером в «Торгово-промышленном вестнике», после его закрытия перешел в газету «Рабочий», а потом устроился обработчиком писем в издание «Гудок». Денег катастрофически не хватало, и Булгаков брался за любую работу. В своем дневнике от 26 января 1922 года он писал: «Вошел в бродячий коллектив актеров: буду играть на окраинах. Плата 125 за спектакль. Убийственно мало. Конечно, из-за этих спектаклей писать будет некогда. Заколдованный круг <…> Питаемся с женой впроголодь». Фельетоны и очерки для «Гудка» тогда писали известные литераторы: Илья Ильф и Евгений Петров, Валентин Катаев, Юрий Олеша, Исаак Бабель. С апреля 1922 года к ним присоединился и Михаил Булгаков. Тексты писателя публиковали почти в каждом номере газеты — в этот период вышли юмористические рассказы «Похождения Чичикова», «Красная корона», «Чаша жизни». Булгаков высмеивал мещан, приспособленцев и лгунов. Часто он черпал идеи из записок, которые присылали в редакцию рабочие корреспонденты.
Параллельно бывший врач писал для эмигрантского просоветского издания «Накануне». В литературном приложении газеты опубликовали первые главы из повести «Записки на Манжетах» — частично автобиографического произведения о голодной жизни современного писателя. Спустя полгода вышла вторая часть текста, на этот раз в журнале «Россия».
Михаил Булгаков все больше времени уделял литературе. В 1923 году он начал работу над романом «Белая гвардия». Днем он писал фельетоны для «Гудка», вечерами трудился над произведением. Татьяна Лаппа вспоминала: «Писал ночами «Белую гвардию» и любил, чтоб я сидела около, шила. У него холодели руки, ноги, он говорил мне: «Скорей, скорей горячей воды»; я грела воду на керосинке, он опускал руки в таз с горячей водой». В романе описывались события Гражданской войны на Украине через жизнь большой интеллигентной семьи. У всех героев были прототипы — родственники или киевские друзья Михаила Булгакова. Писатель даже дал семье девичью фамилию своей бабушки — Турбины. В очерке «Мне приснился сон» он писал: «Помнится, мне очень хотелось передать, как хорошо, когда дома тепло, часы, бьющие башенным боем в столовой, сонную дрему в постели, книги и мороз». Булгаков сравнивал роман с «Войной и миром»: персонажи поневоле оказались в центре политических событий и должны были сделать выбор.
Летом 1923 года Булгаков написал «Дьяволиаду» — повесть о делопроизводителе Короткове, которого свела с ума советская бюрократия. Произведение опубликовали в 1924 году журнале «Недра». После выхода текста писатель Евгений Замятин отметил: «У автора, несомненно, есть верный инстинкт в выборе композиционной установки: фантастика, корнями врастающая в быт, быстрая, как в кино, смена картин <…> Абсолютная ценность этой вещи Булгакова — уж очень какой-то бездумной — невелика, но от автора, по-видимому, можно ждать хороших работ». Михаил Булгаков писал быстро. Уже осенью 1923 года он завершил рассказ «Ханский огонь». Вскоре Булгаков вступил во Всероссийский союз писателей.
МХАТ и Театр имени Вахтангова: Булгаков — драматург
Зимой 1924 года на вечере газеты «Накануне» Михаил Булгаков познакомился с Любовью Белозерской. Во время революции она вместе с мужем эмигрировала во Францию, потом развелась и вернулась в советскую Россию. Вскоре Булгаков расстался с Татьяной Лаппа и женился на Белозерской.
«Нельзя было не обратить внимания на необыкновенно свежий его язык, мастерский диалог и такой неназойливый юмор. Мне нравилось все, принадлежавшее его перу <…> Одет он был в глухую черную толстовку без пояса, «распашонкой». Я не привыкла к такому мужскому силуэту; он показался мне слегка комичным, так же как и лакированные ботинки с ярко-желтым верхом, которые я сразу окрестила «цыплячьими»
Любовь Белозерская, мемуары «О, мед воспоминаний»
В 1924 году Михаил Булгаков написал фантастическую повесть «Роковые яйца». Литератор перенес действие произведения в будущее, в 1928 год. Повесть принесла Булгакову известность: ее напечатали сразу в двух журналах — «Недра» и «Красная панорама», а в 1925 году она вошла в первый сборник писателя «Дьяволиада». Горький писал в письме Михаилу Слонимскому 8 мая 1925 года: «Булгаков очень понравился мне, очень <…>». В этом же году в журнале «Россия» были опубликованы две части романа «Белая гвардия». Произведение Булгаков посвятил своей новой жене. Однако целиком «Белая гвардия» не была опубликована: журнал разорился, и печать последней части произведения отменили.
В апреле 1925 года Михаил Булгаков получил письмо от режиссера Бориса Вершилова. Тот предложил писателю поставить роман «Белая гвардия» на сцене студии МХАТ. Для этого требовалось переработать его в пьесу. Через несколько дней с Булгаковым связались и из Театра имени Вахтангова — просьба была такой же. Писатель сделал выбор в пользу МХАТа. Все лето Булгаков адаптировал произведение для театра. Педагог и критик Павел Марков 6 июня поторапливал Булгакова: «Театр очень заинтересован в обещанной Вами пьесе <…>». В сентябре писатель уже читал черновую версию труппе. У драмы было новое название — «Дни Турбиных».
Взамен «Белой гвардии», которую Булгаков отдал во МХАТ, писатель пообещал Театру имени Вахтангова новую пьесу. В декабре 1925 года он закончил «Зойкину квартиру». По сюжету, главная героиня открыла в своей квартире дом свиданий под видом швейной мастерской. Булгаков говорил: «Это трагическая буффонада, в которой в форме масок показан ряд дельцов нэпманского пошиба в наши дни в Москве».
Осенью 1926 года прошли сразу две премьеры Булгаковских пьес. 5 октября в МХАТе сыграли «Дни Турбиных», а 28-го в Театре имени Вахтангова состоялась премьера «Зойкиной квартиры». «Дни Турбиных» за первый месяц показали 13 раз, и все время в зале был аншлаг. Так же популярна была и «Зойкина квартира». Однако критики пьесу не приняли: Булгакова ругали за сочувствие белому движению, «домашнюю контрреволюцию» и «идеологию стопроцентного обывателя».
«Ныне я уничтожен»: обыск, запреты и звонок Сталина
7 мая 1926 года в квартиру к писателю пришли с обыском. Политбюро начало кампанию против сменовеховцев — эмигрантов, которые выступали за примирение с Советской Россией. Несколькими днями ранее был арестован и выслан за границы Исайя Лежнев — редактор журнала «Россия», где печатался Михаил Булгаков.
«В один прекрасный вечер, — так начинаются все рассказы, — в один прекрасный вечер на голубятню постучали (звонка у нас не было) и на мой вопрос «кто там?» бодрый голос арендатора ответил: «Это я, гостей к вам привел!». На пороге стояли двое штатских: человек в пенсне и просто невысокого роста человек — следователь Славкин и его помощник с обыском»
Любовь Белозерская, вторая жена Булгакова
Во время обыска у Булгакова изъяли дневник и сатирическую повесть «Собачье сердце». Историю профессора Преображенского, который превратил бездомного пса в грубого, малограмотного, но успешного в советских реалиях Шарикова, писатель надеялся напечатать в альманахе «Недра». Однако в Госбезопасности произведение охарактеризовали так: «…такие вещи, прочитанные в самом блестящем московском литературном кружке, намного опаснее бесполезно-безвредных выступлений литераторов 101-го сорта на заседаниях «Всероссийского Союза Поэтов». Вернуть рукопись удалось только через три года: за писателя вступился Максим Горький. Повесть так и не была напечатана при жизни автора, но текст распространялся в самиздате.
После успешного дебюта Михаил Булгаков написал для МХАТа еще одну драму о гражданской войне — «Бег». События пьесы происходили в начале 1920-х годов: белое движение уже потерпело поражение, бывшие генералы, преподаватели, епископы лишились всего и вынуждены были эмигрировать. Потерянные и беззащитные герои пьесы рассуждали о жизни, долге и семье. Во время работы над этим произведением Булгаков во многом опирался на воспоминания своей жены, Любови Белозеровой, которая сама эмигрировала во время революции. В мае 1928 года Константин Станиславский писал: «Бег» был принят театром восторженно, но Главреперткомом не разрешен к постановке. «Бег» запрещен». Резолюцию главного комитета по контролю за репертуаром поддержал Иосиф Сталин: он лично прочел пьесу.
«Бег» есть проявление попытки вызвать жалость, если не симпатию, к некоторым слоям антисоветской эмигрантщины, – стало быть, попытка оправдать или полуоправдать белогвардейское дело. «Бег», в том виде, в каком он есть, представляет антисоветское явление»
Иосиф Сталин, «Ответ Билль-Белоцерковскому»
В 1929 году Главрепертком снял с репертуара все пьесы Булгакова. Писатель остался без дохода, бухгалтерия МХАТа требовала вернуть аванс за непоставленную пьесу «Бег». Булгаков писал брату Николаю в Париж: «Я сейчас уже терплю бедствие. 15-го марта наступит первый платеж фининспекции <…> Полагаю, что если какого-нибудь чуда не случится, в квартирке моей миленькой и сырой вдребезги <…> не останется ни одного предмета. Барахло меня трогает мало. Ну, стулья, чашки, черт с ними! Боюсь за книги!». В июне 1929 года Булгаков написал письмо Иосифу Сталину и Михаилу Калинину с просьбой разрешить выезд из СССР. Ему отказали. Тогда литератор подал заявление о выходе из Всероссийского Союза писателей.
Осенью 1929 года Михаил Булгаков написал новую пьесу — «Кабала Святош». Главным героем стал Мольер — неудобный для короля и духовенства писатель, которому постоянно пытались навредить другие герои. Произведение сначала разрешили к постановке, однако 18 марта 1930 года Главрепертком изменил свое решение: по мнению чиновников, Булгаков в пьесе проводил аналогию между бесправным положением писателя при тирании монарха и при диктатуре пролетариата. В этот же день, вернувшись домой, писатель сжег черновики романа «Театр» о закулисье и наброски «Романа о дьяволе». Вскоре Булгаков написал в Правительство СССР: в нем он повторил просьбу об эмиграции.
«Ныне я уничтожен. Уничтожение это было встречено советской общественностью с полной радостью и названо «достижением». Скажу коротко: под двумя строчками казенной бумаги погребены — работа в книгохранилищах, моя фантазия <…> Я прошу принять во внимание, что невозможность писать для меня равносильна погребению заживо»
Михаил Булгаков, письмо Правительству СССР
18 апреля 1930 года в квартире Булгакова раздался телефонный звонок. Говорил Сталин: «Вы где хотите работать? В Художественном театре?» — «Да, я хотел бы. Но я говорил об этом — мне отказали». «А вы подайте заявление туда. Мне кажется, что они согласятся». В мае 1930 года Булгакова зачислили на должность ассистента режиссера во МХАТ.
Последние годы писателя: работа в театре и роман «Мастер и Маргарита»
В театре Булгаков занимался инсценировкой — он собирался ставить «Мертвые души» и «Войну и мир». Писатель говорил своему другу Павлу Попову: «И вот к концу своей писательской работы я был вынужден сочинять инсценировки. Какой блистательный финал, не правда ли? Я смотрю на полки и ужасаюсь: кого, кого еще мне придется инсценировать завтра? Тургенева, Лескова, Островского? Последний, по счастью, сам себя инсценировал, очевидно предвидя то, что случится со мною в 1929 и 1931 году».
В 1932 году Михаил Булгаков развелся с Любовью Белозерской и женился на Елене Шиловской. С ней писатель познакомился на вечере у друзей. Шиловская была замужем за высокопоставленным чиновником. Когда ее отношения с Булгаковым открылись, супруг Шиловской отказался давать развод и запретил видеться с писателем. Однако спустя год он сдался и разрешил жене уехать. Шиловская помогала Булгакову во всем: печатала под диктовку произведения, вела все его дела.
В 1933 году Булгаков вернулся к «Роману о дьяволе». Литератор писал Вересаеву: «Задыхаясь в моих комнатёнках, я стал марать страницу за страницей наново тот свой уничтоженный три года назад роман. Зачем? Не знаю. Я тешу себя сам! Пусть упадёт в Лету!». Булгаков долго подбирал название: роман назывался то «Консультант с копытом», то «Копыто инженера», то «Гастроль (Воланда)». В первом, сожженном варианте Мастера и Маргариты не было вообще: герои появились уже во второй версии. Прототипом Маргариты стала третья жена Булгакова Елена Шиловская. Тогда же история Иешуа и Понтия Пилата из главной линии романа превратилась в сочинение Мастера.
Во время работы над «Мастером и Маргаритой» писатель делал выписки из богословских трудов, энциклопедических словарей и философских учений. Тетради были поделены на темы: «О дьяволе», «Иисус Христос», «О боге». Поэт Константин Симонов говорил: «Этот роман, по-моему, лучшая вещь Булгакова, а если говорить об истории Христа и Пилата, то это вообще одни из лучших страниц русской литературы 20-го века». К 1938 году роман был готов, однако править его Булгаков продолжал до своей смерти.
Параллельно Михаил Булгаков инсценировал произведения для театра: адаптировал «Дон Кихота», написал драму о Пушкине «Последние дни», сочинил либретто «Рашель» по мотивам рассказов Ги де Мопассана.
Осенью 1939 года писатель серьезно заболел. В феврале 1940-го он продиктовал последние правки к роману «Мастер и Маргарита». 10 марта того же года писатель скончался. Его тело кремировали, а прах захоронили на Новодевичьем кладбище.

Содержание

Сборники. Компиляции
Рукописи не горят. Сборник.djvu
Собрание сочинений в 8 томах. Том 1. Белая гвардия. Записки на манжетах. Рассказы.fb2
Собачье сердце (Сборник).fb2
Записки покойника. Театральный роман .pdf
Весь Булгаков.fb2
И судимы были мертвые.. .djvu
Булгаков. Избранное.fb2
Булгаков. Полное собрание романов и повестей в одном томе.fb2
Разные авторы о Булгакове
Тайнопись в романе Мастер и Маргарита by Абрашкин АА., Макарова Г.В. (z-lib.org).pdf
Роман М. Булгакова Мастер и Маргарита Комментарий by Белобровцева И., Кульюс С. (z-lib.org).pdf
Расшифрованный Булгаков. Тайны «Мастера и Маргариты» by Соколов Борис Вадимович (z-lib.org).fb2
Гарин. Михаил Булгаков. Тайная жизнь Мастера.fb2
Виленский Юрий Доктор Булгаков (1991).fb2
Паршин. Чертовщина в Американском посольстве в Москве .doc
Зеркалов. Этика Михаила Булгакова.pdf
Земская. Михаил Булгаков и его родные. Семейный портрет.pdf
Есенков. Рыцарь, или Легенда о Михаиле Булгакове.fb2
Белозерская-Булгакова. О мёд воспоминаний….pdf
Чудакова. Нехорошая лестница.pdf
Степанян. О Михаиле Булгакове и собачьем сердце_.djvu
Стронгин. Михаил Булгаков. Три женщины Мастера.pdf
Воробьевский. Неизвестный Булгаков. На свидании с сатанойНеизвестный_Булгаков._На_свидании_с_сатаной.fb2
Стронгин. Михаил Булгаков. Три женщины Мастера.fb2
Стролнгин. Михаил Булгаков. Морфий. Женщины. Любовь.fb2
Соколов. Михаил Булгаков, загадки творчества.fb2
Коллектив авторов. Михаил Булгаков. Его время и мы .pdf
Мешков. Михаил Булгаков и Крым, новые страницы.pdf
Калмыкова. Михаил Булгаков.fb2
Лакшин. Мир Михаила Булгакова.fb2
Барков. Метла Маргариты. Ключи к роману Булгакова.fb2
Чудакова. Жизнеописание Михаила Булгакова.pdf
Петровский. Мастер и город. Киевские контексты Михаила Булгакова.fb2
Петелин. Жизнь Булгакова. Дописать раньше чем умереть.djvu
Булгакова. Дневник Елены Булгаковой.fb2
Зеркалов. Евангелие Михаила Булгакова . Опыт исследования ершалаимских глав романа Мастер и Маргарита .pdf
Галинская. Дж. Д. Сэлинджер и М. Булгаков в современных толкованиях.fb2
Киреев. Великие смерти. Тургенев. Достоевский. Блок. Булгаков.fb2
Фокин. Булгаков без глянца.fb2
Беленькая. Булгаков за 30 минут.fb2
Градский. Было или не было. Мастер и Маргарита. Опера. Либретто.fb2
Галковский. Что необxодимо знать о Булгакове.pdf
Булгакова. Воспоминания о Михаиле Булгакове.fb2
Шенталинский. Мастер глазами ГПУ. За кулисами жизни Михаила Булгакова.fb2
Белая Гвардия. Иллюстрации.djvu
Таглина. Михаил Булгаков.fb2
Соколов. Михаил Булгаков, загадки судьбы .fb2
Смелянский. Михаил Булгаков в Художественном театре .fb2
Галинская. Наследие Михаила Булгакова в современных толкованиях .fb2
Арсеньева. Банга-Любанга (Любовь Белозерская – Михаил Булгаков).fb2
Чудакова. Творческий путь Михаила Булгакова.fb2
Яновская. Творческий путь Михаила Булгакова.fb2
Тинченко. Белая гвардия Михаила Булгакова.fb2
Варламов. Булгаков.fb2
Романы. Повести
Мастер и Маргарита
Мастер и Маргарита. Коллекционное иллюстрированное издание by Михаил Булгаков (z-lib.org).pdf
Мастер и Маргарита. by М.А. Булгаков (z-lib.org).djvu
Мастер и Маргарита by Булгаков М.А. (z-lib.org).epub
Мастер и Маргарита (Посев).pdf
Мастер и Маргарита (ил. А.Карапетяна).fb2
Мастер и Маргарита (ил.Марковской).fb2
Мастер и Маргарита (Посев).fb2
Мастер и Маргарита (Молодая Гвардия).djvu
Мастер и Маргарита (СС в 5 томаx).fb2
Мастер и Маргарита (ил. Рушева).fb2
Мастер и Маргарита (Молодая Гвардия).fb2
Мастер и Маргарита. Журнал Москва 1966. 11. Начало.pdf
Мастер и Маргарита. Журнал Москва 1967. 01. Окончание.pdf
Мастер и Маргарита (Эксклюзивная классика).fb2
Мастер и Маргарита.fb2
Жизнь господина де Мольера
Жизнь господина де Мольера.fb2
Жизнь господина де Мольера (Русский стиль).fb2
Белая гвардия
Белая гвардия. Полная версия (с иллюстрациями).fb2
Белая гвардия. Полная версия (другое издание).fb2
Белая гвардия. Полная версия.pdf
Конец белой гвардии. Дни Турбиных .pdf
Белая гвардия. Часть вторая.fb2
Белая гвардия. Полная версия.djvu
Белая гвардия. Часть первая.fb2
Белая гвардия (другое издание).fb2
Роковые яйца
Роковые яйца (другое издание).fb2
Роковые яйца.fb2
Собачье сердце
Собачье сердце (6).fb2
Собачье сердце (5).fb2
Собачье сердце (3).fb2
Собачье сердце (2).fb2
Собачье сердце (1).fb2
Собачье сердце.fb2
Драматургия
Черное море. Либретто оперы в семи картинах.fb2
Иван Васильевич меняет профессию (Книга-фильм).fb2
Иван Васильевич .fb2
Блаженство (другое издание).fb2
Багровый остров.fb2
Александр Пушкин.fb2
Адам и Ева (другое издание).fb2
Дон Кихот.fb2
Дни Турбиных.fb2
Бег.fb2
Театральное наследие. Пьесы 1930-х годов.pdf
Театральное наследие. Пьесы 1920-х годов.pdf
Рашель.fb2
Последние дни (Пушкин).fb2
Драмы и комедии.pdf
Батум.fb2
Зойкина квартира.fb2
Кабала святош (Мольер).fb2
Петр Великий .fb2
Черное море.fb2
Сильнодействующее средство.fb2
Багровый остров пьеса .fb2
Последние дни.fb2
Полоумный Журден.fb2
Мертвые души.fb2
Минин и Пожарский.fb2
Зойкина квартира (другое издание).fb2
Иван Васильевич (другое идание).fb2
Кабала святош.fb2
Дон Кихот (другое издание).fb2
Война и мир.fb2
Дни Турбиных (другое издание).fb2
Блаженство.fb2
Батум (другое издание).fb2
Бег (другое издание).fb2
Адам и Ева.fb2
Редакции и варианты романа «Мастер и Маргарита»
Мастер и Маргарита (переписанные главы).fb2
Мой бедный, бедный мастер… Полное собрание редакций и вариантов романа Мастер и Маргарита.djvu
Мой бедный, бедный мастер….fb2
Главы романа, дописанные и переписанные в 1934-1936 гг.fb2
Черновые наброски к главам романа, написанные в 1929-1931 г.г..fb2
Копыто инженера.fb2
Черный маг.fb2
Великий канцлер.fb2
Повести, очерки, рассказы

Четыре портрета.fb2
Чаша жизни (сборник).fb2
Трактат о жилище (другое издание).fb2
Статьи, рассказы, наброски.fb2
Рассказы и фельетоны.fb2
Рассказы, очерки, фельетоны 1925-1927 годы.fb2
Рассказы, очерки, фельетоны.fb2
Похождения Чичикова.fb2
Под пятой. (Мой дневник 1923 года).fb2
О страстях и пороках (сборник).fb2
Необыкновенные приключения доктора (другое издание).fb2
Морфий (сборник).fb2
Луч жизни.fb2
Красная корона.fb2
Китайская история.fb2
Зойкина квартира .fb2
Зойкина квартира (другое издание).fb2
Записки на манжетах. Ранняя автобиографическая проза .pdf
Заметки и миниатюры.fb2
Заметки (ПСС, том 2).fb2
Дьяволиада. Рассказы .pdf
Дьяволиада.pdf
Дьяволиада. Роковые_яйца.fb2
Был май. Из прозы разных лет .pdf
Морфий.fb2
Я убил.fb2
Ханский огонь.fb2
Тайному другу.fb2
Трактат о жилище.fb2
Советская инквизиция.fb2
Необыкновенные приключения доктора.fb2
Дьяволиада.fb2
Богема.fb2
Был май.fb2
Записки юного врача
Записки юного врача.fb2
7. Пропавший глаз.fb2
6. Тьма египетская.fb2
5. Звёздная сыпь.fb2
4. Вьюга.fb2
3. Крещение поворотом.fb2
2. Стальное горло.fb2
1. Полотенце с петухом.fb2
Сценарии
Необычайное происшествие, или Ревизор (по Гоголю).fb2
Мертвые души киносценарий_.fb2
Иван Васильевич. Наброски; 2-я редакция (фрагменты).fb2
Необычайное происшествие или Ревизор.fb2
Публицистика
Письма.fb2
Письмо Правительству СССР.fb2
Фельетоны и очерки
Тайна несгораемого шкафа Маленький уголовный роман.fb2
Тайны мадридского двора.fb2
Торговый дом на колесах.fb2
Три копейки.fb2
Человек с градусником.fb2
Чемпион мира.fb2
Чертовщина.fb2
Электрическая лекция.fb2
Рассказ рабкора про лишних людей.fb2
Ревизор с вышибанием.fb2
С наступлением темноты.fb2
Сапоги-невидимки.fb2
Сентиментальный водолей.fb2
Серия ноль шесть No 0660243 Истинное происшествие.fb2
Смуглявый матерщинник.fb2
Сотрудник с массой или свинство по профессиональной линии.fb2
Спектакль в петушках.fb2
Страдалец-папаша.fb2
Повесили его или нет.fb2
Поездка с государем императором.fb2
Пожар.fb2
При исполнении святых обязанностей.fb2
Пьяный паровоз.fb2
Радио-Петя.fb2
Развратник.fb2
Рассказ Макара Девушкина.fb2
Рассказ про Поджилкина и крупу.fb2
На каком основании десятник женился.fb2
Не те брюки.fb2
Негритянское происшествие Письма рабкора Лага.fb2
Неунывающие бодистки.fb2
Новый способ распространения книги.fb2
Обмен веществ Записная книжка.fb2
Охотники за черепами.fb2
Паршивый тип.fb2
Пивной рассказ.fb2
По голому делу.fb2
По поводу битья жен.fb2
По телефону.fb2
Как на теткины деньги местком подарок купил.fb2
Как разбился Бузыгин.fb2
Как школа провалилась в преисподнюю Транспортный рассказ Макара Девушкина.fb2
Когда мертвые встают из гробов.fb2
Коллекция гнилых фактов.fb2
Колыбель начальника станции.fb2
Круглая печать.fb2
Кулак бухгалтера.fb2
Лестница в рай.fb2
Летучий голландец.fb2
Музыкально-вокальная катастрофа.fb2
Благим матом.fb2
Война воды с железом.fb2
Гениальная личность.fb2
Гибель Шурки-уполномоченного.fb2
Горемыка Всеволод История одного безобразия.fb2
Динамит.fb2
Египетская мумия Рассказ члена профсоюза.fb2
Заколдованное место.fb2
Запорожцы пишут письмо турецкому султану.fb2
Заседание в присутствии члена.fb2
Как истребляя пьянство председатель транспортников истребил.fb2
1-я детская коммуна.fb2
Аптека.fb2
Банан и Сидараф.fb2
Беспокойная поездка Монолог начальства.fb2
Библифетчик.fb2
Четыре портрета.fb2
Удачные и неудачные роды.fb2
Увертюра Шопена.fb2
Три застенка.fb2
Три вида свинства.fb2
Типаж.fb2
Счастливчик.fb2
Собачья жизнь.fb2
Свадьба с секретарями.fb2
Ряд изумительных проектов.fb2
Ре-Ка-Ка.fb2
Ревизия.fb2
Пустыня Сахара.fb2
Проглоченный поезд.fb2
Приключения стенгазеты.fb2
Похождения Чичикова.fb2
Под мухой.fb2
Остерегайтесь подделок.fb2
Незаслуженная обида.fb2
Не свыше.fb2
Ликующий вокзал.fb2
Крысиный разговор.fb2
Каэнпе и капе.fb2
Караул.fb2
Как он сошел с ума.fb2
Как бороться с Гудком или Искусство отвечать на заметки.fb2
Золотые документы.fb2
Желанный платило.fb2
Дрожжи и записки.fb2
Допрос с беспристрастием.fb2
Документ-С.fb2
Громкий рай.fb2
Бурнаковский племянник.fb2
Буза с печатями.fb2
Банные дела.fb2
Багровый остров.fb2
Арифметика.fb2
Английские булавки.fb2
Акафист нашему качеству.fb2
Птицы в мансарде.fb2
Мне приснился сон.fb2
Записки на манжетах
2. Богема.fb2
1. Записки на манжетах.fb2
Записки на манжетах.fb2
Записки покойника
3. Театральный роман.fb2
3. Записки покойника. Театральный роман.fb2
2. «Был май…».fb2
1. Тайному другу.fb2
Записки покойника Театральный роман.fb2
Фельетоны и очерки, не вошедшие в прижизненные сборники
Глав-полит-богослужение.fb2
Электрическая лекция.fb2
Первая детская коммуна.fb2
В школе городка III Интернационала.fb2
Рабочий город-сад.fb2
Багровый остров.fb2
Рассказы библиотеки «Смехач»
3. Египетская мумия.fb2
2. Паршивый тип.fb2
1. Летучий голландец.fb2
Путевые заметки
Столица в блокноте.fb2
Спиритический сеанс.fb2
Сорок сороков.fb2
Самогонное озеро.fb2
Московские сцены.fb2
Москва 20-х годов.fb2
Киев-город.fb2
Дом Эльпит-Рабкоммуна.fb2
Воспоминание.fb2
Часы жизни и смерти.fb2
Псалом.fb2
Путевые заметки Скорый 7 Москва — Одесса.fb2
Путешествие по Крыму.fb2
Золотистый город.fb2
Москва краснокаменная. Рассказы, фельетоны 20-х годов
Шпрехен зи дейтч.fb2
Чаша жизни.fb2
Целитель.fb2
Угрызаемый хвост.fb2
Торговый ренессанс.fb2
Таракан.fb2
Стенка на стенку.fb2
Смычкой по черепу.fb2
Самоцветный быт.fb2
Работа достигает 30 градусов.fb2
Просвещение с кровопролитием.fb2
Приключения покойника.fb2
Праздник с сифилисом.fb2
Под стеклянным небом.fb2
Площадь на колесах.fb2
Они хочуть свою образованность показать.fb2
О пользе алкоголизма.fb2
Неделя просвещения.fb2
Мадмазель Жанна.fb2
Кондуктор и член императорской фамилии.fb2
Комаровское дело.fb2
Колесо судьбы.fb2
Как Бутон женился.fb2
Игра природы.fb2
Золотые корреспонденции Ферапонта Ферапонтовича Капорцева.fb2
Звуки польки неземной.fb2
Залог любви.fb2
День нашей жизни.fb2
Двуликий Чемс.fb2
Говорящая собака.fb2
Главполитбогослужение.fb2
Воспаление мозгов.fb2
Бубновая история.fb2
Брачная катастрофа.fb2
Бенефис лорда Керзона.fb2
Белобрысова книжка.fb2
Банщица Иван.fb2
Вода жизни.fb2
Шансон дЭтэ.fb2
Мертвые ходят.fb2
Москва краснокаменная 1 Улица.fb2
Красная корона. Проза 1918-1920-х годов
Я убил.fb2
Грядущие перспективы.fb2
В кафе.fb2
Налет.fb2
Китайская история 6 картин вместо рассказа.fb2
Красная корона Historia morbi.fb2
В ночь на 3-е число.fb2
Собрание сочинений в 8 томах
Том 3. Дьяволиада.fb2
Том 2. Белая гвардия.fb2
Том 1. Записки покойника.fb2
Собрание сочинений в 5 томах
Том 5. Мастер и Маргарита.djvu
Том 4. Пьесы. Жизнь господина де Мольера. Записки покойника. Театральный роман.djvu
Том 1. Записки юного врача. Морфий. Белая Гвардия. Записки на манжетах .pdf
Том 3. Пьесы. Кабала святош (Мольер).pdf
Том 2. Рассказы и фельетоны.fb2
Том 5. Мастер и Маргарита.fb2
Том 5. Мастер и Маргарита.pdf
Том 4. Пьесы. Жизнь господина де Мольера. Записки покойника. Театральный роман .pdf
Том 3. Пьесы. Кабала святош (Мольер).fb2
Собрание сочинений в 10 томах
Собрание сочинений в 10 томах. Том 1. Дьяволиада.djvu
Собрание сочинений в 10 томах. Том 10. Письма, Мой дневник.fb2
Собрание сочинений в 10 томах. Том 10. Письма, Мой дневник.djvu
Собрание сочинений в 10 томах. Том 9. Мастер и Маргарита.djvu
Собрание сочинений в 10 томах. Том 4. Белая гвардия, Дни Турбиных.djvu
Собрание сочинений в 10 томах. Том 6. Кабала святош.djvu
Собрание сочинений в 10 томах. Том 9. Мастер и Маргарита.fb2
Собрание сочинений в 10 томах. Том 8. Театральный роман.djvu
Собрание сочинений в 10 томах. Том 8. Театральный роман.fb2
Собрание сочинений в 10 томах. Том 7. Последние дни.djvu
Собрание сочинений в 10 томах. Том 7. Последние дни.fb2
Собрание сочинений в 10 томах. Том 6. Кабала святош.fb2
Собрание сочинений в 10 томах. Том 5. Багровый остров.djvu
Собрание сочинений в 10 томах. Том 5. Багровый остров.fb2
Собрание сочинений в 10 томах. Том 4. Белая гвардия, Дни Турбиных.fb2
Собрание сочинений в 10 томах. Том 3. Собачье сердце.fb2
Собрание сочинений в 10 томах. Том 3. Собачье сердце.djvu
Собрание сочинений в 10 томах. Том 2. Роковые яйца.djvu
Собрание сочинений в 10 томах. Том 2. Роковые яйца.fb2
Собрание сочинений в 10 томах. Том 1. Дьяволиада .fb2

Образцы сканов

d176a0df0e50ef8ee8b69deee32e1eb7a2cb2516db6865375539cf1cc99f97691b3b87cf00216088b9d7d6b868484df77478edadf73ff7bef4b8b3971929e625

Скачать

Как скачивать? ·
Что такое торрент? ·
Рейтинг и ограничения

Последний раз редактировалось: link13 (2021-10-29 09:36), всего редактировалось 1 раз

[Профиль] [ЛС]

link13 ®

Пол: Мужской

Стаж: 1 год 5 месяцев

Сообщений: 535

Откуда: Рязань

Награды: 11 (Подробнее)


Активный модератор (Количество: 1) Активный релизер 1 (50 релизов) (Количество: 1) Активный релизер 2 (100 релизов) (Количество: 1) Активный релизер 3 (300 релизов) (Количество: 1)
Активный релизер 4 (400 релизов) (Количество: 1) Активный сидер 1 (Количество: 1) Активный сидер 2 (Количество: 1) Книга (Количество: 1)
Легенда (Количество: 1) Модератор (Количество: 1) Примерный модератор (Количество: 1)

Станиславский собрание сочинений в 8 томах

Создавать темы18-Апр-2021 11:02
(спустя 3 минуты)

[Цитировать]


Модератору.
Существует альтернативный релиз: https://softpilot.win/viewtopic.php?t=8267
Предлагаю оставить оба, так как они очень разные и дополняют друг друга

[Профиль] [ЛС]

zuk

Пол: Мужской

Стаж: 3 года 10 месяцев

Сообщений: 76

Откуда: СПб

Награды: 1 (Подробнее)


Активный сидер 3 (Количество: 1)

Станиславский собрание сочинений в 8 томах

Создавать темы19-Апр-2021 10:36
(спустя 23 часа)

[Цитировать]


СПАСИБО ОГРОМНОЕ ЗА РЕЛИЗ И ЗА ССЫЛОЧКУ !!! Правда по ссылочке на раздаче никого ,как обычно ag Но бум надеяться кто-нибудь прорежется . ab

[Профиль] [ЛС]

link13 ®

Пол: Мужской

Стаж: 1 год 5 месяцев

Сообщений: 535

Откуда: Рязань

Награды: 11 (Подробнее)


Активный модератор (Количество: 1) Активный релизер 1 (50 релизов) (Количество: 1) Активный релизер 2 (100 релизов) (Количество: 1) Активный релизер 3 (300 релизов) (Количество: 1)
Активный релизер 4 (400 релизов) (Количество: 1) Активный сидер 1 (Количество: 1) Активный сидер 2 (Количество: 1) Книга (Количество: 1)
Легенда (Количество: 1) Модератор (Количество: 1) Примерный модератор (Количество: 1)

Станиславский собрание сочинений в 8 томах

Создавать темы21-Апр-2021 08:57
(спустя 1 день 22 часа)

[Цитировать]


zuk,
Этот релиз самый полный в сети, собирал книги лично

[Профиль] [ЛС]

Auto Web Pinger

Текущее время: 11-Янв 20:01

Часовой пояс: UTC + 3

Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах
Вы не можете прикреплять файлы к сообщениям
Вы не можете скачивать файлы

95*. Ф. Жемье

^

   Идея единения артистов всех народов явилась и у меня во время моего двухлетнего путешествия с МХАТ по всем странам Европы и по Америке1. Я воочию убедился, что театр повсюду переживает опасный кризис.

   Сначала ослабленный кинематографом, а впоследствии добитый войной, театр принужден служить резко понизившимся вкусам нового народившегося за это время элемента, владеющего капиталами особого класса спекулянтов, которые наполняют столицы всех стран и дают в них тон. К их вкусу прежде всего применяется современный репертуар театров и постановок. Для них явилась и небывалая роскошь, и мишурное богатство сногсшибательных трюков с голыми женщинами и пошлыми сюжетами наподобие кино.

   Меня поразило то, что правящие странами люди, пекущиеся об этическом, нравственном и эстетическом развитии подвластных им народов, вместе с другими забыли о высоком назначении театра и точно вычеркнули его из списка воспитательных и облагораживающих орудий воздействия на массы, предоставив ему единственную роль внешнего развлечения и увеселения ради отвлечения людей от политики. В разговоре с одним из высокопоставленных людей правящего класса, имя которого я не считаю себя вправе называть, так как беседа была частная, он сказал мне откровенно такую фразу: «Предупреждаю вас, что я ненавижу театр». — «Какой? — спросил я его. — Тот ли развратный, низменный, который я ненавижу больше вас, или тот возвышенный, благородный театр, который должен служить в руках каждого правительства одним из лучших и главных орудий сближения и взаимного понимания народов?» После этого у нас разгорелся долгий и длинный разговор о театре как одном из орудий завоевания общего мира, о котором теперь, после войны, так много говорится во всех концах мира.

   Почти во всех странах, где мне пришлось играть на незнакомом языке для иностранной, незнакомой нам публики совершенно неизвестный им репертуар совершенно чуждой для них страны, отодвинутой от них далеко на восток, мы слышали такие фразы: «Один такой спектакль говорит нам куда больше, чем всякие конференции, экспедиции, съезды, лекции, научные трактаты, пытающиеся определить душу народа ради большего знакомства с ним».

   Эта способность театра вполне понятна. Если национальный гений в своем исчерпывающем тему произведении описывает наиболее характерные и глубокие черты души своего народа, если наиболее талантливые артисты страны в сотрудничестве с лучшими режиссерами, художниками и другими мастерами нашего коллективного искусства сцены, передающие общими усилиями произведение гения, душу народа и подробности его жизни, влияющие на психологию, если эти живые интерпретаторы являются лично в чужие страны и из души в душу говорят о том, что составляет их духовную природу, то не удивительно, что такое искусство и такой спектакль передадут больше невидимых и неосязаемых сверхсознательных человеческих ощущений, которые прежде всего необходимы для знакомства и понимания чужого народа и его страны. Этого не может сделать ни научный доклад, ни лекция, ни трактат, ни конференция, ни мертвая книга и газета.

   У них своя область для изучения, которая передается в слове и печатной букве. Область, доступная актеру, невидимо излучается из души в душу.

   Я говорил анонимному лицу, о котором идет теперь речь, что на их обязанности лежит забота о таком театре, театре человечества, театре взаимного понимания мира.

^

   Москва, 14-го мая 1926 года

14 мая 1926

Дорогой и милый друг Иван Иванович!

   Шутка сказать! Тридцать с лишним лет совместной работы, которая началась чуть ли не в юношеских годах и застает Вас 50-летним человеком, а меня старцем на седьмом десятке. Много всяких перипетий, передряг, радостей и печали мы перенесли вместе, не в обычной атмосфере, а в театральном воздухе, насыщенном точно электричеством, а не только возбужденным артистическим темпераментом и вечным творческим волнением. И, несмотря на это, ни одной серьезной стычки, которая бы запечатлелась в памяти.

   Напротив, много хороших воспоминаний о дружной и трудной работе, освещенной изнутри идеей и любовью к своему искусству. Вот эта идея и вырастила в Вас художника с благородным вкусом, артистическими стремлениями и этикой. Она превратила Вас из простого рабочего, таскающего тяжести на крошечной сцене Охотничьего клуба, в «мастера сцены», серьезно, наравне с актерами сознающего свою ответственность в общем ансамбле и строе спектакля.

   Ваше понимание и отношение к искусству оценено не только в России, но и в Европе, где Вы показали свою профессиональную культуру и удостоились печатных и устных похвал и чествований по инициативе самих европейских рабочих сцены.

   Вы очень нужны театру именно в теперешнее трудное время его кризиса. Поэтому прежде всего я желаю Вам поправления пошатнувшегося здоровья, для того чтобы Вы могли еще долго послужить тому делу, которое оказалось нужным не только привилегированному классу, сошедшему с арены, но и вновь народившемуся и вставшему на путь культурного развития русскому народу.

   Обнимаю Вас крепко, как люблю, и от всей души поздравляю с двумя сегодняшними торжествами — 35-летним юбилеем и днем рождения.

^

   Москва, 28-го мая 1926 года

28 мая 1926

Дорогой, любимый и высокочтимый

Александр Яковлевич!

   Вы сами, Ваш талант, Ваши эскизы очаровательны и восхитительны, как всегда. Именно так и нужно, не карменистую Испанию, а французистую. Иначе это не подойдет к Бомарше1. Чувствую, что это будет восхитительной Вашей работой. Дал бы бог Вам сил и энергии провести ее, а за огромный успех я отвечаю.

   Если хотите, чтобы все было сделано с большим толком и без особой поспешности, — по мере изготовления эскизов присылайте их. Пока я еще сам здесь и могу сам выдавать в работу и делать пробные костюмы под своим наблюдением. Если это не успеем сделать до отъезда, то может быть хуже.

   Что касается постановки «Онегина», то Экскузович меня прельстил только работой с Вами. Однако он поторопился, сказав, что я уже согласился. Пока я могу дать лишь принципиальное согласие. Остальное зависит не от меня, а от того, как сложится сезон будущего года. Это выяснится лишь к середине июня, когда я и смогу дать окончательный ответ. Тогда, если это будет нужно, я либо спишусь, либо сам приеду в Ленинград. Пока, к сожалению, не могу отдать большего внимания «Онегину», так как занят окончанием этого и налаживанием будущего сезона 2.

   Шепните, какая пьеса манит Вас для постановки по окончании «Фигаро» 3.

   Жму крепко Вашу руку, люблю, восхищаюсь и радуюсь работать с Вами.

Сердечно преданный

^

98 *. Участникам спектакля «Елизавета Петровна»

   Москва, 28 мая 1926 года

28 мая 1926

Дорогие, милые друзья!

   Поздравляю вас с сегодняшним торжественным днем 100-го спектакля «Елизаветы Петровны».

   Это ваша победа. Эту пьесу вы сами вырастили, вынесли на свет и донесли с любовью и заботой до сегодняшнего дня. Это чрезвычайно радостно, потому что намекает на живущую в вас инициативу. Пускай же она почаще просыпается именно теперь, пока живы «старики» и могут на деле направлять и передавать вам свои нажитые опытом традиции.

   За этот год заросли швы, которые разделяли «стариков» от 2-й и 3-й студий, постепенно формируется труппа, и все пришлифовываются друг к другу.

   Благодаря этому работа оказалась дружной. Мы вместе провели очень трудный сезон, и все должны поверить в то, что будущее нам улыбается. Общими усилиями мы сумеем избавиться от унаследованных нами долгов и поставить дело так, чтобы оно и материально изменило всем пока очень тяжелую жизнь. Для этого нужно терпение, вера, неустанная общая любовь и взаимное уважение, к которым я от всего сердца призываю вас, пользуясь сегодняшним юбилейным днем.

Любящий вас

К. Станиславский

^

   26-го июня 1926 года

26 июня 1926

Москва

Дорогие, милые друзья!

   Мы пережили в этом году очень трудный, но дружный сезон, который я назвал бы в жизни нашего театра вторым «Пушкино» 1.

   В последние годы МХТ и его основателей старались хоронить, называя отжившим и отсталым. Пытались разъединить отцов с детьми, т. е. основное МХТ— «стариков» — с молодежью 2. Но в этом сезоне, благодаря большой общей работе, отцы ближе узнали детей, а дети — отцов, и вновь создалась дружная семья МХТ. Молодежь поняла, что для настоящего артиста мало одной интуиции и нутра, что нет искусства без виртуозной техники, без традиций, создаваемых веками, и что это они могли получить только от «стариков». Мы же, «старики», поняли энтузиазм молодежи, оценили ее талантливость и трудоспособность, и это вызвало в нас желание поделиться с нею тем, что мы знаем.

   Дружная работа артистов, режиссеров, музыкальной и вокальной частей, всего технического и рабочего персонала, администрации и служебно-служительской части дала богатый результат: шесть законченных постановок и две актерски заготовленные 3.

   Все работали не за страх, а за совесть, не жалея своих сил.

   Мы завоевали внимание к себе, начиная с Правительства и кончая новым зрителем, который знакомится с нами. Теперь на нас смотрят другими глазами.

   Прощаясь со всеми до осени, мне хочется обнять каждого, и поздравить с блестяще выполненным сезоном, и выразить надежду, что будущая работа будет еще более дружной и радостной.

Душевно любящий вас

^

100*. Ж. Эберто

   Москва, 26 июня 1926

26 июня 1926

Господину Жаку Эберто.

   Теперь громко заговорили о миссии актера, театра и искусства в области сближения народов ради всеобщего мира. Пусть же театры с помощью своих гениальных писателей и артистов знакомят людей с чувствами и мыслями своей национальности. Вы уже давно почувствовали это и стали знакомить парижскую публику с искусством народов, которые до Вас были почти незнакомы Вашей великой нации.

   Ваше пионерство в этом деле указывает на чуткость, талант, способность предугадывать назревающую потребность людей. Я вместе с моими товарищами дважды имел случай пользоваться Вашим гостеприимством и близко видеть Вашу работу , поэтому я очень пожалел, когда узнал, что Вы ее временно прекратили, и искренно радуюсь теперь ее возобновлению 2.

   От всего сердца желаю Вам успеха в Вашем новом начинании.

^

101*. Из письма к Р. К. Таманцевой

   15/VII 1926 г.

15 июля 1926

Дарьино

   …Из вопросов, которые приходят в голову, следующие:

   1) Дали ли Булгакову аванс (1000 р.), я дал ему обещание. А свои обещания я держу во что бы то ни стало 1. Поэтому, если Дмитрий Иванович 2 захочет меня в этом корректировать, мы можем с ним жестоко поссориться, тем более что я ему еще не простил того унижения и глупого положения, в которое я попал из-за него перед начальством.

   2) Лидину (литератор) заказано написание «Хижины дяди Тома» 3. Давным-давно надо было ему дать 400 р. Перед отъездом я узнал, что этого не было сделано. Сделать немедленно, так как с самых первых дней сезона пойдет речь об усиленной работе над пьесой. Она мне очень нужна для Малой сцены, а может быть, и на смену «Синей птицы». С этой пьесой меня тянут вот уже больше года. Если бы наши не были такими лавочниками и не скупились там, где надо быть широким, а скупились там, где зря тратят 40 000, то теперь у нас эта постановка была бы уже готова вместо водевилей4. Но главное — это непонимание режиссерской психологии. Мне страшно хотелось ставить эту пьесу. Как не хотелось со времен «Синей птицы». В прошлом году оттянули, и охота почти прошла. Если и в этом году будет то же, то я уже не смогу больше ею заниматься и пусть ставит кто-нибудь другой, я отказываюсь.

   3) Напомните мне при свидании у нас в Дарьине передать рукопись Петрова Н. В. — переведенный им водевиль 5.

   4)Еще напомните Дмитрию Ивановичу, что Симов мне очень нужен. Случилось то, что я предсказывал. Он — конструктор, а Дмитрий Иванович захотел из него делать второго Гудкова. Старик не выдержал и расхворался. Теперь его собираются выпирать. Но я не согласен 6.

   5) Как Раевская, Соколовская и наши старики? Не обидели ли их?

   До скорого свидания.

^

102*. Н. А. Семашко

   4/VIII 926

4 августа 1926

Дарьино

Дорогой и глубокоуважаемый Николай Александрович!

   Сообщение с Москвой из того места, где я провожу лето, не налажено. Поэтому я не в курсе последних событий в студии. Но ведь и не они, а самый факт решения Правительства: передать нам Дмитровский театр — руководит мною теперь, когда я пишу Вам это письмо.

   Я знаю, что решение Совнаркома состоялось главным образом под Вашим давлением 1. Этот факт еще раз подтверждает Ваше совершенно исключительное отношение к нуждам искусства, театра, артистов и, в частности, ко мне и к Оперной студии.

   Я хватаюсь за представляющийся мне случай, чтоб сказать Вам, в качестве одного из старейших русских артистов, что все мы, и тем более я и моя студия,— бесконечно ценим Ваши исключительные отзывчивость, доступность, доброту, любовь, бережную и культурную заботу об искусстве, которое еще не вышло из трудной полосы и кризиса, угрожающего дальнейшей жизни русского театра.

   Мне хочется сказать еще, придираясь к выпавшему случаю, что мы нередко болеем душой, когда видим, как некоторые из членов нашей артистической семьи злоупотребляют Вашим отношением к театру ради личных дел 2, а не ради идейных и общественных задач театра.

   Нам хочется однажды и навсегда отмежеваться от этих людей. Хочется, чтобы Вы почувствовали, что обращения к Вам руководят нами лишь в исключительных случаях, когда того требуют высшие запросы искусства. Несколько недель тому назад я был в Дмитровском театре и подробно осматривал его. В будущем он представляет огромные возможности. Там можно создать замечательный театр. Земли для стройки много. В настоящем виде самое больное место здания — сцена и закулисы. Они находятся в таком виде, что даже американские театры после него кажутся благоустроенными. Ломаем голову, как выходить из положения, так как, пока дело не станет крепко на ноги, нельзя расходовать деньги на капитальный ремонт. Меня волнуют в ближайшем будущем два вопроса: первый — здоровье нашей туберкулезной труппы и второе — как пойдут дела в К. О. без Владимира Ивановича 3.

   Наша студия еще не в состоянии художественно, а не халтурно заполнить все дни недели. Обдумывая нашу совместную жизнь двух коллективов и многие другие условия, я прихожу к заключению, что нам не обойтись без красного директора. Если в Художественном театре я энергично восставал против него, то в нашем деле я держусь обратного мнения.

   Конечно, речь идет не о Колоскове, который дискредитирует свою должность. С ним и ему подобными дело заранее обречено на погибель. Но если б возможно было иметь красным директором такого милого и культурного человека, как Ф. К. Лехт (из Главнауки), казалось бы, это было полезно 4. При свидании разрешите поговорить на эту тему. А пока — крепко жму Вашу руку, низко кланяюсь и прошу передать мое почтение Вашей супруге, дочке и семье от искренно преданного и благодарного

^

^

11 апреля 1928

   Я очень огорчен, что болезнь мешает мне присутствовать сегодня на ужине в Вашу честь.

   Шлю Вам самый сердечный привет, выражение радости видеть Вас в нашей Москве, шлю Вам также свои восторги по поводу Вашего артистического и режиссерского таланта, Вашей исключительной энергии, идейного служения искусству, обществу — ради всемирного сближения и взаимного понимания народов.

   Всей душой с Вами. Желаю полного успеха.

^

   11.IV.1928

   Москва

161*. В. И. Садовникову

   Москва, 11-го апреля 1928 года

11 апреля 1928

Многоуважаемый Виктор Иванович.

   Я очень сожалею, что не могу быть на сегодняшнем совещании в консерватории, так как болен и сижу дома.

   Я получил программу преподавания моей системы в консерватории, составленную Н. В. Демидовым, и нашел ее хорошей, простой, быть может, слишком элементарной, недостаточно полной, но, принимая во внимание ничтожное количество часов, отдаваемых сценическому искусству, большего сообщить ученикам, кажется, все равно невозможно.

   Однако можно ли в 2 часа в неделю постигнуть одно из самых сложных искусств — драматическое. Я, конечно, сомневаюсь в этой возможности. Вы, как декан вокального отделения, не хуже меня знаете, каких успехов ученик может добиться, если он будет ставить и упражнять свой голос только 2 часа в неделю. Все упражнения по нашей технике должны быть систематическими и ежедневными. Лишь тогда они могут дать видимые результаты.

   При условии преподавания нашего искусства в консерватории все, чего можно добиться, — это убедить ученика, что драматическое дело есть искусство очень сложное и трудное, которым ему необходимо будет заняться по окончании курса в консерватории, если он захочет стать культурным артистом.

   Н. В. Демидова я считаю человеком, знающим свое дело, хорошим педагогом, с которым я несколько лет работал в Оперной студии моего имени.

^

162*. Оперной студии имени К. С. Станиславского

   Телеграмма-«молния»

27 апреля 1928

Москва

   Мысленно с вами, издали ободряю, волнуюсь, люблю.

Станиславский

163*. Оперной студии имени К. С. Станиславского

   Телеграмма

28 апреля 1928

Москва

   Бесконечно счастлив, поздравляю, радуюсь. Все — молодцы. Приеду в воскресенье скорым.

Станиславский

164*. H. П. Россову

   Москва, 12-го мая 1928 года

12 мая 1928

Милый Николай Петрович.

   Я не шутил, когда говорил о том, что считаю свою артистическую карьеру конченой. Вот причина: здоровье не позволяет мне работать так, как я работал раньше, т. е. быть и режиссером, и актером, и администратором. Приходится какую-то часть ликвидировать. Само дело не выпускает меня из режиссерства и администрации. Значит, приходится ликвидировать актерство, тем более что я, по разным причинам, потерял к нему вкус.

   Вот почему едва ли теперь я осилю такую капитальную роль, как роль Петра Великого1.

   Спасибо Вам за внимание и память и не сердитесь за мой вынужденный отказ.

^

   Телеграмма

15 мая 1928

Москва

   Благодарю тебя, Зину1 за письма. Скажи студийцам и всем: мысленно живу с вами, радуюсь последним успехам, поздравляю, чувствую: постепенно завоевываете публику2. Будьте бодры, не скучайте, верьте в будущее и успех, который сладок только тогда, когда не дается сразу. Обнимаю тебя, Зину, всех. Здоров.

Станиславский

166*. В. С. Алексееву и З. С. Соколовой

   Москва, 3-го июня 1928 г.

3 июня 1928

Милые Володя и Зина!

   Не пишу вам обоим, несмотря на ваши многочисленные милые и обстоятельные письма, которые читаю захлебываясь1. И теперь не сам пишу, а диктую Рипсимэ Карповне. Я поступаю так потому, что завален работой и всякими неприятностями, из которых до сих пор не могу выбраться. Не хватает нервов, сил, глаз для того, чтобы успеть на все фронты, тем более что к окончанию сезона, удлинившегося в этом году почти до августа месяца, сил остается очень мало.

   Я пишу это письмо только для того, чтобы вы знали, что я не забыл о вас, а, напротив, крепко помню.

   Обнимаю вас, целую и нежно люблю.

   Володину просьбу я прочел и приложу все старания, чтобы исполнить. Все наши еще в Москве, и судьба наша неизвестна. Может быть, уедем за границу, а может быть, останемся 2.

   Целую Володю и Зину.

Ваш Костя

167. Труппе Оперной студии-театра имени К. С. Станиславского

   Москва, 3-го июня 1928 года

3 июня 1928

Милые и дорогие студийцы!

   Не думайте, что если я вам не пишу — значит, что я мысленно не нахожусь с вами. Верьте, что ежечасно думаю о вас. С одной стороны скорблю за те лишения, которые вам вновь временно приходится терпеть, так точно как и за те разочарования, которые принесли вам «справедливые критики» (в кавычках)1. Я думаю, что вы настолько умны, чтобы понять происхождение такой справедливости. Она из того же источника, из которого при возникновении Художественного театра нас обливали в течение десятка лет. Вы хотите приобщиться к искусству, так и приобщайтесь. Это одна из необходимых ступеней, которую нужно пройти, чтобы очиститься для подлинного искусства. В этом смысле хоть я и жалею вас, но не протестую против судьбы, которая лишний раз напомнила вам, что не только для того, чтобы заслужить успех, но и для того, чтобы его продлить и удержать, надо работать, работать и работать.

   С разных сторон я слышу, что в тяжелый момент вы все оказались на высоте и не только не распускали себя, а, напротив, относились к делу с большим рвением. Вы сами знаете, какую радость мне доставили эти сведения. Если я при нашем последнем свидании немного пожурил вас, несмотря на то, что вы все были ко мне очень милы, побаловали меня встречей и подарком, теперь же мне приятно писать вам эти одобрительные и благодарные строки.

   Спасибо, и люблю вас еще больше за это.

   Знаю, что вы хорошо приняли вашу гостью Липковскую 2. Это хорошо. Продолжайте в том же духе. Берите от нее то, что хорошо. Ведь вашему поколению так мало пришлось видеть подлинные образцы искусства. Однако, в то время когда вы будете смотреть и видеть то прекрасное, что есть в ней, — не забывайте и того прекрасного, которое внушает вам школа Художественного театра, идущая от источников — самих М. С. Щепкина и Ф. И. Шаляпина. Ваша задача сочетать и то и другое прекрасное, а не променивать одно на другое, восторгаться хорошим, но не продавать своего искусства.

   Липковская — типичная ученица французской школы. Эту школу превосходно знает Владимир Сергеевич3. Обратитесь к нему от моего имени и попросите его объяснить вам основы этого по-своему красивого искусства. В дальнейшем, при свидании с вами, мы поговорим. Я вам объясню сущность и природу французского искусства, которому в свое время я отдал дань как художник.

   Вам осталось недолго до конца сезона. Кончайте его с честью, отдыхайте, набирайтесь сил для новой большой и сложной работы.

   Покаюсь вам, что я мечтал еще раз побывать в Ленинграде и приехать к закрытию спектаклей, но всевозможные хлопоты и служебные дела не дают мне возможности вырваться отсюда.

   Обнимаю вас всех и искренно люблю.

Ваш ^

168*. Оперной студии имени К. С. Станиславского

   Телеграмма

9 июня 1928

Москва

   Поздравляю окончанием сезона. Благодарю за выдержку и дисциплину. Душой с вами, обнимаю всех, люблю.

Станиславский

169. В. А. Мичуриной-Самойловой

   20/VI

   1928

20 июня 1928

Ленинград

Дорогая Вера Аркадьевна!

   За Ваше милое гостеприимство и за чудесные цветы шлю Вам самую искреннюю благодарность. Готовясь к спектаклю в Вашей уборной, я думаю о великих артистах, которые создавали прекрасные традиции русского искусства в славном Александрийском театре1.

   Искренно Вас почитающий и благодарный

^

170*. Н. Г. Александрову

   Телеграмма

27 июня 1928

Ленинград

   Обнимаю друга, вспоминаю знаменательный день и тридцать лет артистической жизни, проведенные вместе. Благодарю, люблю.

Станиславский

171*. М. П. Лилиной

   Телеграмма

27 июня 1928

Ленинград

   В знаменательный день нежно и с благодарностью вспоминаю начало артистической жизни, все перенесенные муки, тревоги и радости. Благодарю. Люблю.

^

172*. Вл. И. Немировичу-Данченко

   Телеграмма

28 июня 1928

Ленинград

   Обнимаю мою дражайшую половину. Поздравляю. С любовью и благодарностью вспоминаю прошлое. Неужели оно окажется невозвратным.

Станиславский

173. H. П. Хмелеву

   Телеграмма

28 июля 1928

Кисловодск

   От имени артистов МХАТ и от меня прошу передать восторженные приветствия японским сотоварищам по искусству — артистам «Кабуки» 1. Благодарим за великое искусство их прекрасной страны, за общение непосредственно из сердец в сердца, которое дает почувствовать душу народов. Жалею, не могу присутствовать, восторгаться спектаклями, учиться их искусству, познавать великие артистические традиции.

Станиславский

174*. Н. А. Подгорному

20 сентября 1928

Дорогой Николай Афанасьевич.

   Пишу Вам по следующему поводу. Дело в том, что здесь в Берлине задолго до моего приезда было оповещено, что я приезжаю в Германию. Одни говорили, что это путешествие связано с гастролями МХАТ, другие утверждали, что меня выписывает Рейнгардт для работы с ним, третьи утверждали, что я, как и Чехов, перехожу сюда на службу и т. д. Вот почему теперь меня осаждают интервьюеры и мне приходится от них всячески скрываться 1. Но теперь моей защитой может быть одна Мария Петровна, а у нее и без меня много дела. Несмотря на все предосторожности, я вчера попался — и разговорился с каким-то милым господином в кафе. Он выдавал себя за моего поклонника, обратился с коротенькой речью к сидевшим в кафе и просил меня приветствовать. Все это не давало мне возможности видеть в нем рецензента, а не поклонника. Что он теперь напишет — неизвестно. Я, конечно, ничего не говорил ему особенного, но для того чтоб написать всякую чепуху в интервью, вовсе не надо говорить ее. Пишущий, как известно, сам выдумывает то, что его волнует и интересует. Кроме того, вчера я был в Deu’tsches Theater и смотрел «Die Artisten»2. В антрактах за мной следом ходили какие-то люди и зарисовывали с разных сторон. Очевидно, появится мой портрет, а под ним будут тоже писать всё, что им захочется.

   И этого мало. Ко мне поступают всевозможные предложения — играть, режиссировать, учить, ставить и играть в кино.

   Все без исключения русские, которые здесь работают, выдают себя за моих учеников и тем удивляют берлинцев, которые представляют, что в России только и есть один Станиславский. Это очень популяризирует мое имя. Только что приехал фотограф — и надо будет, по-видимому, ехать сниматься, так как он приедет ко мне в такой час (обеда), когда от него не увильнешь. Что будет еще дальше — я не знаю. Слышу, что еще готовятся совершенно необыкновенные предложения. Единственный способ — скорее уехать отсюда, пока не выросла какая-нибудь сплетня или гадость. Но беда в том, что Игорь только к воскресенью может быть в Баденвейлере, а жену и семью задерживают здесь всякие дела и доктор, которому надо показать внучку.

   Вот я и решил для предосторожности написать обо всем Вам и просить Вас повидать Алексея Ивановича Свидерского, чтобы рассказать ему, как обстоит дело. Не подлежит сомнению, что все происходящее здесь откликнется в Москве и создаст сплетни о том, что я бежал из России и т. д. Пусть Алексей Иванович знает и в критический момент скажет свое веское слово 3.

   И на будущее время я буду писать Вам и говорить все, что здесь делается. Письма будут короткие, сжатые.

   Еще бы хотел знать: если меня будут спрашивать здешние русские актеры — можно ли им вернуться в Москву и как к ним там отнесутся,— что им говорить? Речь может итти (пока, предупреждаю, я не имею ни от кого никаких определенных вопросов. Я лишь знаю, что некоторые находятся в тяжелом положении) о членах пражской группы: Крыжановской, или Бондыреве, или Серове4. Повторяю, никого из них я не видал, но если они узнают из газет, то могут ко мне обратиться. Доехал я, благодаря Вашим и Рипсиным заботам, великолепно. Получил на границе телеграмму. Все были ко мне чрезвычайно любезны. Багаж был отправлен прямо до Берлина, и ничего пересдавать мне не пришлось.

   Надеюсь, что скоро получу от Игоря телеграмму и что в субботу удастся отсюда выехать. Погода — чудесная. Берлин (новый) очень исправился и начинает мне нравиться. Все очень любезны, и я чувствую себя, против ожидания, уютно и прекрасно. Но… не могу сказать, чтоб я отдыхал. Не дают. Приходится быть и у Гзовской с Гайдаровым (уехали в Африку) 5, и у Чеховых 6, и у Леонидова, который тоже мил 7.

   Русские здесь имеют сумасшедший успех. Кино (наше) — считается лучшим — лучше, чем американское.

   Обнимаю Вас, Рипси, Николая Васильевича8, Леонидова. Прочтите мое письмо Зинаиде Сергеевне Соколовой и брату. Были у меня вчера (обедали) Моисси с женой. Он собирается приехать на юбилей. Говорит, будто и Рейнгардт хочет приехать. Его нет в Берлине, и я его не увижу.

Ваш ^

   1928 20 IX. Берлин

175*. Н. А. Подгорному

22 сентября 1928 Берлин

Дорогой Николай Афанасьевич.

   Для Вашего сведения сообщаю, на случай каких-нибудь сплетен, что, говорят, в газетах появились сообщения обо мне, причем глухо пропущены такие фразы: «по словам самого Станиславского», «как говорил нам Станиславский». Леонидов показал мне лишь одну из них. В «Zeitung am Mittag» (которую прилагаю) и корректную статью в журнале «Die Dame» (которую привезу).

   Я был в полпредстве и, на всякий случай, сообщил там о том, что здесь хотят завести прочную связь со мной или с театром. Спрашивал, как мне относиться к этому. Они сказали, что правительство ищет этой связи и одобряет ее.

   На следующий день здешний оберинтендант драматического театра (Staats- und Schiller-Theater) Леопольд Иесснер сделал мне визит и пригласил приехать к нему в управление. Я был вчера. Он меня встретил у входа и проводил до входа, сам подавал пальто, словом, был демонстративно любезен. Он предлагал мне поставить у них с немецкими актерами «Свадьбу Фигаро». Об этом говорил мне и Леонидов Л. Д. Это его мысль. Этот спектакль должен итти весной, в мае, на вновь учрежденных в Берлине ежегодных Festspiele {фестивалях (нем.).}.

   На этих же фестшпилях он предлагал играть нам опять то же (всем набившие оскомину) — «Дно», «Дядю Ваню», «Вишневый сад». Дело в том, что июль месяц отдан сезону в Лондоне, июнь — [в] Париже, а май немцы присваивают себе, и теперь они готовят большие торжества, как он выразился, под устройство Stadt и Staats, т. е. города и государства. Играть в чудесном Staats-Theater {Государственном театре (нем.).}. Для продолжения разговора об этом Иесснер созывает всех режиссеров, которые якобы желают меня чествовать (придется говорить речи, по-французски!!). Просил точно назначить день моего приезда в Берлин из Баденвейлера. Я отговаривался, что сам не знаю, так как боюсь этих заседаний пуще огня, того гляди, что от конфуза сболтнешь что-нибудь не то.

   Тем не менее это заседание — назначается, и я не сумею от него отказаться.

   Иесснер ведет сейчас большую постановку (кажется, «Эдипа»). Тем не менее он хочет приехать на наш юбилей в Москву. Рейнгардт и Моисси тоже собираются1. Позаботьтесь о квартирах или комнатах в гостинице, чтоб не сконфузиться.

   Кажется, мне будут предлагать снимать в кино иллюстрации моей будущей книги. Скажите Желябужскому2, чтоб ему было стыдно.

   Сегодня уезжаю в Баденвейлер, хотя еще не имею известия о том, что Игорь выехал.

   Погода хорошая, но стало холоднее. Опять виделся с Чеховым. Понемногу на него влияю, т. е. удерживаю от ложных шагов. Мое впечатление — что, если ему дадут выполнить мечту о классическом театре, он тотчас же вернется, но из своего театра3 он признает только небольшую группу. Это между нами.

   Обнимаю Вас, Рипси, Николая Васильевича, стариков.

   Остальным поклон.

Ваш ^

   1928. 22—IX

Содержание

  • 1 Страх на террасе: новая советская дача
  • 2 Барвиха, Рублево-Успенское шоссе
  • 3 Благо теперь попасть на территорию дачи не запрещено, о ее местонахождении знают все
  • 4 Еще одна знаменитая дача находится на озере Рица, без внимания оставить ее нельзя
  • 5 Находится госдача в поселке Нижняя Ореанда, в 7 км от Ялты
  • 6 Изначально дом был одноэтажным, но капризы хозяина и постоянные “достройки” изменили первоначальный вид здания
  • 7 Николина Гора, Рублево-Успенское шоссе
  • 8 Снегири, Волоколамское шоссе
  • 9 Фрунзевец, Киевское шоссе
  • 10 4. Дача Хрущева
  • 11 Валентиновка, Ярославское шоссе
  • 12 Кратово, Егорьевское шоссе
  • 13 Жуковка, Рублево-Успенское шоссе
  • 14 2. Дача Брежнева
  • 15 Северо-восточное направление
  • 16 Построили здание для Горбачева в 1988 году
  • 17 Абрамцево, Ярославское шоссе

Страх на террасе: новая советская дача

Пока же основная масса населения ютится в избах и бараках (а также комму­нал­ках и подвалах), а лучшая его часть оказывается в бараках лагерных, другая его лучшая часть начинает получать дачи. Так в теме деревянной архитектуры происходит трагическое расщепление. Правда, богатые тоже плачут и трясутся от страха. Слово «дача» возвращается к своему исконному, еще Петром I дан­но­му ей значению: ее могут как дать, так и отобрать (часто вместе с жизнью). Это балансирующее состояние придает дачному быту 30-х особую остроту, которая так точно запечатлена в фильме Никиты Михалкова «Утомленные солнцем». И хотя поначалу кажется, что тревожит советского дачника лишь война с внешним врагом (по соседству с ним грохочут учения — как и в «Голу­бой чашке» Аркадия Гайдара), но быстро становится ясно, что война внутрен­няя куда страшнее.

Станиславский собрание сочинений в 8 томах
Обложка книги Аркадия Гайдара «Голубая чашка». Краснодар, 1981 год Художник Р. Ломоносов © Краснодарское книжное издательство

Классовое расслоение на более мелком уровне описывает и Михаил Булгаков:

— Не надо, товарищи, завидовать. Дач всего двадцать две, и строится еще только семь, а нас в МАССОЛИТе три тысячи.
— Три тысячи сто одиннадцать человек, — вставил кто-то из угла.
— Ну вот видите, — проговорила Штурман, — что же делать?
Естественно, что дачи получили наиболее талантливые из нас…
— Генералы! — напрямик врезался в склоку Глухарев-сценарист.
Бескудников, искусственно зевнув, вышел из комнаты.
— Одни в пяти комнатах в Перелыгине, — вслед ему сказал Глухарев.
— Лаврович один в шести, — вскричал Денискин, — и столовая дубом обшита!»    М. А. Булгаков. Мастер и Маргарита // Собрание сочинений в 5 томах. Т. 5. М., 1990.

Чтобы у знающих не закралось никакого сомнения в прототипе Перелыгина, Булгаков приводит точное число дач в подмосковном Переделкине (хотя и переносит его на Клязьму). Эти 29 дач получили в 1935 году действительно «генералы» советской литературы: Федин и Пильняк, Леонов и Иванов, Фадеев и Пастернак, а также драматург Всеволод Вишневский (прототип Лавровича) и поэт Владимир Киршон (прототип Бескудникова) — особо яростные гонители Булгакова.

При всей разности писателей дачи их были типовыми, что отвечало новому пред­ставлению о литературе как о части идеологической машины, как об «инженерии человеческих душ». Все дома строились из бруса, затем штукатурились и красились. На первом этаже — терраса, на втором — балкон. 150 метров внизу плюс 50 наверху. Отопление — печь. О качестве же домов свидетельствует писатель Александр Афиногенов, чья жена-американка разбиралась в строительстве: «Подруга ее ходила вместе с ней по постройке и молчала из приличия, но диким и страшным казались ей цифры рублей, истраченных на постройку, и такую плохую постройку, которую в ее стране никто не согласился бы взять»    А. Н. Афиногенов. Дневник. Запись от 21 мая 1936 г. Цит. по: В. А. Антипина. Повседневная жизнь советских писателей. 1930–50-е годы. М., 2005..

  Советский писатель внутри Большого террораКнига Ильи Венявкина об Александре Афиногенове, самом популярном советском драматурге 1930-х годов

Но что американцу кошмар, то русскому писателю — счастье. Переделкинцам завидовал не только Булгаков, но и все последующие поколения литераторов. «Цель творчества — самоотдача / и переделкинская дача», — съязвил поэт Бонифаций, перефразируя главного дачника русской литературы. Сам же Борис Пастернак свою дачу описывал так: «Такие, течением какой-нибудь реки растянутые по всему горизонту отлогости (в березовом лесу) с садами и дере­вян­ными домами с мезонинами в шведско-тирольском коттеджеподоб­ном вкусе, замеченные на закате, в путешествии, откуда-нибудь из окна вагона, заставляли надолго высовываться до пояса, заглядываясь назад на это, овеян­ное какой-то неземной и завидной прелестью поселенье. И вдруг жизнь так повернулась, что на ее склоне я сам погрузился в тот, виденный из большой дали мягкий, многоговорящий колорит»    Б. Л. Пастернак. Письмо отцу от 15 июля 1939 г. // Полное собрание сочинений и писем в 11 томах. Т. 9. 2005..

Станиславский собрание сочинений в 8 томах
Дача Бориса Пастернака в Переделкине. 2013 год © Артем Белевич / CC BY-SA 4.0

Сравнение переделкинской дачи со «шведско-тирольским коттеджем» не сов­сем оправданно, но очевиден «нерусский» образ дома. Полукруглый нос «кораблем», сплошное его остекление — все это отдавало не только русским конструктивизмом (к тому времени уже разгромленным), но и его ближайшим предшественником — немецким Баухаусом. А именно типовой немецкий проект и был взят за основу писательских дач. Советские же архитекторы не могли себе позволить побираться у заграницы, поэтому свой знаменитый поселок под Истрой — НИЛ — проектировали сами. Название его расшифро­вывается как «Наука, искусство, литература» и подразумевает, что жили тут ученые с писателями, но распланировали поселок дачники-архитекторы Виктор Веснин и Владимир Семёнов.

  Краткий учебник по русскому авангардуГлавные достижения авангардной мысли XX века в семи видах искусств

Правнук последнего, архитектор Николай Белоусов, рассказывает, что строился их дом не по проекту, а, как это часто бывает, «по возможностям»: «В зоне истринского затопления был куплен крестьянский дом с коровником. Простой сруб, на который уже потом нахлобучили второй этаж и все кренделя-украше­ния. Строили года два. Дом был летний, топился печью, внутри — дощатые стены, дощатые полы. Из удобств — комната под названием «умы­валь­ня», в ней деревянный ящик с дыркой известного назначения. Рядом устроили пол со щелями, на него поставили табурет. Так и мылись, сидя на табурете. Стар­шее поколение поливало младшее, нагрев на керосинке воду, которая просто уходила в землю через щели»    Н. Почечуева. Истоки НИЛа. Сноб, № 04 (44), апрель 2012..

Георгий Гольц тоже купил сруб в соседней деревне, но за счет больших
окон, террасы и веранды придал ему совершенно новый, неизбяной вид.
Дом Вячеслава Владимирова отличало треугольное окно во фронтоне, дачу
Григория Сенатова — купол над мастерской. Главным украшением дома Веснина был граненый полукруг веранды (правда, не сплошь остекленный, как у переделкинских дач) и восьмиугольные окна-иллюминаторы.

Станиславский собрание сочинений в 8 томах
Собственная дача Игнатия Милиниса. 1938 год © Издательство «Кучково поле»; Издательство Музея современного искусства «Гараж»

«Наибольший интерес представляют личные дачи архитекторов того време-
ни»    К. И. Аксельрод. «Новая дача»: поселки советской интеллигенции 1920–1950-х годов // Русское деревянное. Взгляд из XXI века. Каталог выставки в Музее архитектуры им. А.В. Щусева. Т. 2. М., 2016., — замечает главный их знаток Ксения Аксельрод. Любопытна дача Игнатия Милиниса (1938) в поселке «Советский архитектор» (станция Луговая), генплан которого также сделал Милинис. Аксельрод даже называет ее «тере­мом»: острая крыша дома в полтора раза выше, чем первый этаж. Кроме того, стороны его квадратного сруба имеют длину шесть метров — как у стандартной рубленой клети. Но есть и сугубо современные детали: окно в кабинете Мили­ни­са — до пола, а в гостиной — широкое панорамное. Эту «современ­ность» ничуть не портят резные наличники окон и разноцветные стеклышки витража веранды. А самое удивительное в том, что дом отлично сохранился и до сих пор находится во владении потомков архитектора.

А вот дача его соавтора по дому Наркомфина — Моисея Гинзбурга — под Новым Иерусалимом (1939) не сохранилась. Она была гораздо больше (200 кв. м против 61 у Милиниса) и более комфортна по части планировки: спальни — на втором этаже; громадная гостиная и кухня — на первом (они не объединены, но тогда это, наоборот, считалось тяжелым наследием избы); минимум коридоров; перерубы, создающие уютные закутки; все удобства, окно над умывальником; но главной изюминкой дома были открытые террасы, опоясавшие дом по всем двум этажам. На нижнюю террасу летом ставили стол,
а на верхней был далеко отнесенный от здания «наблюдательный пункт», на который вела эффектная диагональ лестницы.

Станиславский собрание сочинений в 8 томах
Проект двухкомнатного жилого дома для колхозов средней полосы СССР архитектора Ивана Леонидова. 1939 год © Издательство Музея современного искусства «Гараж»

Деревянные дома проектируют многие архитекторы: Илья Голосов, Григорий Бархин, Лев Руднев, Михаил Минкус, Андрей Оль, Александр Хряков, Георгий Мовчан и даже Иван Леонидов (проект последнего, правда, интересен разве что огромными окнами и компактностью — площадь его всего 40 кв. м). И все же гораздо чаще дача обходится без архитектуры, а дачники — без архитекторов: «Иван Андреевич набросал эскиз фанерного домика с небольшими комнат­ка­ми, маленькой кухней и терраской, а еще через полчаса была рассчитана примерная стоимость такой дачи — около 600 рублей при ста участниках кооператива»    А. В. Рудомино. Легендарная Барвиха. М., Тончу, 2009.. Так Адриан Рудомино описывает историю возникновения в 1927 году знаменитой Барвихи — дачного кооператива «Новь» для сотруд­ников Рабоче-крестьянской инспекции. Герой рассказа — скромный ее работ­ник, инженер Кашин. «Возведение домов начиналось с установки деревянного каркаса, который затем обшивался с внешней и внутренней сторон фанерой, а между ними засыпался торф. Крыши были остроконечными и тоже покрыва­лись фанерой, что оказалось непрактичным, и на следующий год ее везде заменили дранкой или толем. Полы настилались дощатые. <…> В доме было 3 комнаты, маленькая кухня и печка с духовкой и чугунной плитой. Под общей крышей была и небольшая веранда. Уборная находилась в саду»    Там же..

Главным в это время является сам факт наличия дачи, а ее архитектурное качество не только несущественно, но даже и рискованно. Высовываться вообще становится опасно, и чем незаметнее твой дом, тем лучше. Дача, метко замечает Григорий Забельшанский, «это оформление советской приватности — того, чего в принципе быть не должно, то, что господствующая идеология и государ­ственное устройство в принципе разре­шают, но стараются не замечать»  Г. Б. Забельшанский. Дача // «Проект Россия». № 9. 1998.. 

Барвиха, Рублево-Успенское шоссе

Станиславский собрание сочинений в 8 томах
Фото: Московская область. Писатель Алексей Толстой с супругой Людмилой Ильинишной у себя на даче, 1941 год Автор: В. Малышев, Фотохроника ТАСС

300 лет назад на месте этого элитного поселка находился сосновый бор, носивший название Обориха, а позже — Бориха. Название Барвиха поселок получил в начале 20-х годов прошлого века.

Основателем деревни в середине XIX века был генерал Александр Казаков, который хотел сделать из Барвихи курорт, чтобы увеличить свои доходы от поместья.

В прошлом веке жильцами этого поселка были Алексей Толстой, Самуил Маршак, Сергей Королев. В 80-е здесь располагалась резиденция последнего секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачева.

Сегодня на месте некогда маленькой деревушки располагаются три элитных поселка — Барвиха-2, Барвиха Club и Барвиха Village.

Самый дешевый особняк на участке в 10 соток в Барвихе стоит 99 млн руб. Самый дорогой ценник на дом с участком 30 соток — за 700 кв. м придется выложить 482,1 млн руб.

Благо теперь попасть на территорию дачи не запрещено, о ее местонахождении знают все

Благо теперь попасть на территорию дачи не запрещено, о ее местонахождении знают все

В то время она являлась секретным объектом, находилась под бдительной охраной, так как Сталин боялся покушений. В 3 км от нее даже построили гидростанцию, обеспечивающую электричеством тайную резиденцию. Дачи генсеков СССР: где шикарно от госдел отдыхали советские вожди

Дачи генсеков СССР: где шикарно от госдел отдыхали советские вожди

Дом цвета снова зеленый, это, по мнению вождя, помогало маскироваться. И спал Сталин каждый день в новой спальне.

Еще одна знаменитая дача находится на озере Рица, без внимания оставить ее нельзя

Еще одна знаменитая дача находится на озере Рица, без внимания оставить ее нельзя

Абхазия в то время была местом отдыха чиновников СССР. Сегодня сюда приезжают на экскурсии туристы. Всем хочется узнать, как же отдыхал вождь.

Находится госдача в поселке Нижняя Ореанда, в 7 км от Ялты

Находится госдача в поселке Нижняя Ореанда, в 7 км от Ялты

На дачу открывается отличный вид с прогулочных катеров, двигающихся вдоль берега. Даже сегодня пансионат выглядит шикарно. Дачи генсеков СССР: где шикарно от госдел отдыхали советские вожди

Изначально в доме было 14 комнат. Внутрення отделка которых выполнена из красного дерева и дуба, также имелась просторная лоджия на втором этаже. Дачи генсеков СССР: где шикарно от госдел отдыхали советские вожди

Дачи генсеков СССР: где шикарно от госдел отдыхали советские вожди

До моря всего 60 метров, но был крытый подогреваемый бассейн, позволяющий купаться даже в прохладное время. Дачи генсеков СССР: где шикарно от госдел отдыхали советские вожди

:

Изначально дом был одноэтажным, но капризы хозяина и постоянные “достройки” изменили первоначальный вид здания

Изначально дом был одноэтажным, но капризы хозяина и постоянные
0

Источник:

Дачи генсеков СССР: где шикарно от госдел отдыхали советские вожди
Всем известно о мнительности Сталина, поэтому практически ни один из его домов не обходился без бункера. И под этой дачей находится бомбоубежище, способное даже сегодня спасти людей. Дачи генсеков СССР: где шикарно от госдел отдыхали советские вожди

Николина Гора, Рублево-Успенское шоссе

В 20-е годы ХХ века на Николиной Горе было начато строительство дачного кооператива для работников науки и искусства. Позже, в 30-е годы был основан поселок «Сосны». В это же время здесь появился одноименный пансионат Совета министров СССР.

С этим местом связаны многие известные фамилии: Островитянов, Шмидт, Капица. Сегодня в поселке отдыхают множество семей российских бизнесменов, политиков и представителей шоу-бизнеса. Здесь находятся дачи Андрея Кончаловского и Никиты Михалкова. Сохранившийся до наших дней пансионат и поселок сегодня относятся к ведомству Управления делами Президента РФ.

По данным экспертов, сегодня основным спросом здесь пользуются дома и усадьбы с отделкой. Самый дешевый объект — дом площадью 380 кв. м — выставлен на продажу за $890 тыс. Самым дорогим признан особняк стоимостью $26 млн.

Снегири, Волоколамское шоссе

После того, как здесь прошла железная дорога, вокруг станции начал образовываться поселок, позже, в 1903 году, получивший название Снегири. В 30-е годы здесь был основан Дом отдыха Верховного Совета СССР. Это вызвало интерес московской элиты к поселку.

В настоящее время купить здесь «вторичку» практически невозможно. Почти все предложения на рынке — это новые коттеджи. Самый дешевый вариант обойдется покупателям в 4,9 млн руб. Наиболее высокий ценник имеет дом площадью 450 кв. м с участком в 44 сотки — 99 млн рублей.

Фрунзевец, Киевское шоссе

Это место полюбилось дачникам еще в XIX веке. Здесь любили отдыхать многие известные писатели, художники, артисты. Сохранились сведения, что в Фрунзевеце бывали Антон Чехов, Сергей Есенин, Константин Станиславский.

В 30-е годы XX века советское правительство выдавало участки в этом поселке отличившимся военачальникам. Именно поэтому дома во Фрунзевеце прозвали «генеральскими дачами».

На сегодняшний день самый низкий ценник на особняк площадью 250 кв. м составляет 14,8 млн руб. А самый дорогой дом стоит 120 млн руб. за 650 кв. м

4. Дача Хрущева

4. Дача Хрущева
Госдача Хрущева в Пицунде была достаточно популярным местом. Хрущев начал искать места под дачи в различных местах: в Абхазии и на Кавказе. Дачи генсеков СССР: где шикарно от госдел отдыхали советские вожди

Валентиновка, Ярославское шоссе

Станиславский собрание сочинений в 8 томах
Фото: Артист Юрий Никулин, 1977 год. Автор: Олег Иванов, Фотохроника ТАСС

По сохранившимся сведениям, первые летние домики начали строить здесь еще в 1906 году. Спустя 25 лет, в 30-е годы Валентиновка приобрела особую популярность среди творческой интеллигенции Москвы. Сталин лично отдал распоряжение по присвоению населенному пункту статуса дачного поселка Художественного, Малого и Большого театров.

Сегодня в поселке можно приобрести как старые исторические дачи, так и новые коттеджи. Самым бюджетным вариантом здесь будет дом площадью 120 кв. м за 5,3 млн руб. Самый дорогой особняк стоит $2 млн за 425 кв. м площади.

Кратово, Егорьевское шоссе

Когда-то деревня Кратово принадлежала известному дворянскому роду Голицыных-Прозоровских и носила название Прозоровка. В 1910 году эти земли выкупил владелец Московской-Рязанской железной дороги Николай Карлович фон Мекк. Летними домами поселок Кратово начал застраиваться в 30-е годы прошлого века. Самыми известными дачниками здесь были Михаил Зощенко, Сергей Эйзенштейн, Александр Серафимович.

На сегодняшний день в поселке можно приобрести как старые исторические дома, так и новые коттеджи или участки без строений. Самый дешевый объект в Кратово — дом площадью 240 кв. м продается по цене 13,7 млн руб. Самый дорогой особняк обойдется в $1,1 млн за 667 кв. м.

Жуковка, Рублево-Успенское шоссе

Деревня с таким названием впервые упоминается еще в 1826 году. Еще раньше в этих местах находилось село под названием Луцкое. Его история уходит корнями в XV век, во времена правления Василия Темного.

В первой половине ХХ века, после прихода советской власти, эти места полюбились верхушки компартии. Здесь располагались дачи Сталина, Ежова и других партийных функционеров. В Жуковке отдыхали академик Сахаров, министр образования Фурцева.

В наши дни в этом поселке находятся дачи Ростроповичей и Солженицына. В начале нулевых самыми известными жителями Жуковки были Виктор Черномырдин, Михаил Ходорковский, Евгений Чичваркин.

Сегодня Жуковка превратилась в элитный поселок с самым высоким ценником на недвижимость.

2. Дача Брежнева

2. Дача Брежнева
Любимая дача Брежнева “Глициния”, она была построена для Хрущева в 1955 году, но стала излюбленным места Брежнева, поэтому ее еще иногда называются “брежневской”, а после 2000-х еще и “путинской”.

Северо-восточное направление

Пушкино

0_8e6df_9562fb7_XXXL

К началу дачного освоения древнего села Пушкино это уже был очень развитый фабричный центр. Авторитетами там, кстати, была семья Арманд, откуда вышла потом небезызвестная Инесса.

Строительство дач в Пушкине началось в 1867 году. Через год в Пушкине было открыто земское училище для детей от 8 до 14 лет, а еще через два появилась библиотека. В 1880 году там был разбит парк, ставший популярным местом для отдыха дачников, а в 1896 прямо в парке появился летний театр. В дачном поселке также находились приют для выздоравливающих детей Беренштама, приют для душевнобольных привилегированного сословия и лечебница Голубевской.

В Пушкине в те годы работала аптека, провизором которой был В. Ф. Блументаль, несколько фабрик Е. Арманда, а позже здесь жил Владимир Маяковский:

В сто сорок солнц закат пылал,
в июль катилось лето,
была жара,
жара плыла —
на даче было это.
Пригорок Пушкино горбил
Акуловой горою,
а низ горы —
деревней был,
кривился крыш корою.

Тарасовка и Черкизово

205110_original

Тарасовка и Черкизово – два смежных поселка недалеко от Пушкина, которые сейчас знают миллионы болельщиков Спартака со всей России.

В Черкизове сохранилось много архитектурных памятников конца XIX – начала XX века – красивых дач купцов и фабрикантов.

Московские купцы строили дачи в живописных местах деревни: на участках, окруженных лесом, или на берегу Клязьмы. Например, дача фабриканта Грибова располагалась на высоком берегу реки, окруженная лесным массивом, а дача И. Д. Папанина – на косогоре, окруженном ручьем и рекой. Черкизово считалось популярным местом для дачного отдыха, территория была украшена садами и фонтанами, было место и для спортивных площадок.

В Тарасовке можно еще увидеть почтовую станцию XIX века и лавку Лихониных (XX век). Здесь сохранилась и аптека Волпянского, оборудованная прямо в двухэтажном деревянном доме (самой даче аптекаря), построенном в 1896 г. В ней все дачники могли приобретать лекарства.

Перловка

В 1880 году в Перловке насчитывалось 80 дач. Этот поселок был самым известным и престижным. Принадлежал он московскому предпринимателю Василию Алексеевичутвовала Перлову. Аренда дач в Перловке делалась за несколько лет вперед, стоила как хорошее жилье в Москве, поэтому попасть тудасчиталось большой удачей.

Расположился поселок на берегу Яузы с построенными вдоль нее купальнями.В XIX – XX в. был окружен сосновым бором, от которого сейчас почти ничего не осталось. В Перловке был и театр, в котором выступали московские труппы, а два раза в неделю в поселок привозили музыкантов.

Построили здание для Горбачева в 1988 году

Построили здание для Горбачева в 1988 году
Оно представляло собой 3-х этажный особняк с вертолетной площадкой и эскалатором к морю. Внутри все было очень современно: кинозал, бильярд, тренажерный зал, сауна. Дачи генсеков СССР: где шикарно от госдел отдыхали советские вожди
На территории был даже свой теннисный корт, а интерьер поражал шикарными видами. Дачи генсеков СССР: где шикарно от госдел отдыхали советские вожди

Абрамцево, Ярославское шоссе

Станиславский собрание сочинений в 8 томах
Фото: Музей-усадьба писателя Сергея Аксакова в Абрамцево, 1950 год. Автор: Сергей Иванов-Аллилуев, Фотохроника ТАСС

История этого села берет свое начало еще в XVII веке. Позже, в 1843 году Абрамцево покупает писатель С.Т. Аксаков. В усадьбу к нему часто приезжают погостить Гоголь, Тургенев, Тютчев. В 1870 году Абрамцево переходит в собственность С.И. Мамонтову. В период с 1870 по 1900 гг. сюда заезжают известные художники и артисты, члены знаменитого мамонтовского кружка Васнецов, Репин, Левитан, Врубель, Шаляпин. После прихода к власти большевиков вокруг усадьбы появляется целый поселок художников.

На сегодняшний день стоимость недвижимости здесь начинается с суммы в 5,5 млн руб. за дом площадью 100 кв. м. Самый дорогой в Абрамцево особняк сегодня стоит 35 млн руб. за 590 кв. метров.

”Источники”

  • https://arzamas.academy/mag/884-malinin
  • https://mvlife.ru/analitika/istoricheskie-dachi-ili-gde-otdyhala-sovetskaya-elita.html
  • https://fishki.net/2544258-dachi-gensekov-sssr-gde-shikarno-ot-gosdel-otdyhali-sovetskie-vozhdi.html
  • https://cyrillitsa.ru/places/133404-svetskie-meropriyatiya-i-rasstrely-dlya-2.html

I. Ýìáå <Ý. Ì. Áåñêèí>
II. Ø. <Í. Ã. Øåáóåâ>

Êíóò Ãàìñóí ó Ñòàíèñëàâñêîãî[1]

«Òðèáóíà», Ì., 1907, 9 è 10 ôåâðàëÿ.

   Â÷åðà íà «Äðàìå æèçíè» Êíóòà Ãàìñóíà Õóäîæåñòâåííûé òåàòð ñäåëàë ïåðâûé îïûò «ñòèëèçîâàííîé» ïîñòàíîâêè. Ìíåíèÿ ïóáëèêè î íåé ðåçêî ðàçîøëèñü, îñîáåííî ïîñëå ñöåíû ÿðìàðêè, êîãäà îäíà ÷àñòü àóäèòîðèè óñåðäíî àïëîäèðîâàëà, äðóãàÿ ñòîëü æå óñåðäíî øèêàëà.  îáùåì ïîñòàíîâêà èíòåðåñíà. Ïîäðîáíîìó àíàëèçó åå ó íàñ áóäóò ïîñâÿùåíû îñîáûå ñòàòüè.

   Ââèäó áîëüøîãî èíòåðåñà è îñòðîãî îòíîøåíèÿ ïóáëèêè ê ïåðâîìó îïûòó «ñòèëèçîâàííîé» ïîñòàíîâêè Õóäîæåñòâåííûì òåàòðîì «Äðàìû æèçíè» Êíóòà Ãàìñóíà ðåäàêöèÿ «Òðèáóíû» ïîìåùàåò äâå ñòàòüè ñâîèõ ïîñòîÿííûõ ñîòðóäíèêîâ ãã. Ýìáå è Ø., ðàñõîäÿùèõñÿ â îöåíêå «íîâîãî ïóòè» òåàòðà Ñòàíèñëàâñêîãî è Íåìèðîâè÷à-Äàí÷åíêî.

I

   Æèâåò ëè ÷åëîâåê èñêëþ÷èòåëüíî èíòåðåñàìè êàðìàíà, èíòåðåñàìè æåëóäêà, ïîëîí ëè îí, íàîáîðîò, èñêàíèé ÷èñòîãî äóõà, ñòðåìëåíèé, ðàçáèâ ìàòåðèàëüíîå, ïîñòè÷ü âûñøåå, — âñå ðàâíî, êàæäàÿ æèçíü åñòü äðàìà, êðóøåíèå, êàòàñòðîôà. Òàêîâà îñíîâíàÿ ìûñëü «Äðàìû æèçíè» Êíóòà Ãàìñóíà, èëëþñòðèðóåìàÿ ñîáñòâåííî äâóìÿ ïàðàëëåëüíûìè äðàìàìè: èñòîðèåé áîãàòñòâà ã. Îòåðìàíà è èñòîðèåé ñåðäöà åãî äî÷åðè Òåðåçèòû. ß íå áóäó îñòàíàâëèâàòüñÿ íà ïîäðîáíîì èçëîæåíèè ñîäåðæàíèÿ èíòåðåñíîé ïüåñû Êíóòà Ãàìñóíà, ýòî äåëî ðåöåíçåíòà, ìíå áû õîòåëîñü ëèøü ïîäåëèòüñÿ ìûñëÿìè î ïîñòàíîâêå åå, î íîâîì è ñìåëîì øàãå âïåðåä òåàòðà Ñòàíèñëàâñêîãî, îòêàçàâøåãîñÿ â «Äðàìå æèçíè» îò ïðåæíèõ íàòóðàëèñòè÷åñêèõ ïðèåìîâ ñöåíè÷åñêîé èíòåðïðåòàöèè â ïîëüçó òàê íàçûâàåìîé ñòèëèçàöèè…

   Õðîíîëîãè÷åñêîå ïåðâåíñòâî â ñìûñëå «ñòèëèçîâàííûõ» ïîñòàíîâîê ïðèíàäëåæèò òåàòðó Êîìèññàðæåâñêîé â Ïåòåðáóðãå, âåðíåå ðåæèññåðó ýòîãî òåàòðà ã. Ìåéåðõîëüäó, èçâåñòíîìó è Ìîñêâå êàê áûâøåìó àêòåðó òîãî æå Õóäîæåñòâåííîãî òåàòðà [2].

   ×òî æå òàêîå ñòèëèçàöèÿ?

   Áûò óìåð, áûòà íåò…  ýòó ôîðìóëó îáû÷íî óêëàäûâàþò îïðåäåëåíèå ñòèëèçîâàííîãî èñêóññòâà. Çàäà÷à èñêóññòâà — ñòîÿòü íàä æèçíüþ, âûøå åå, òîëêîâàòü è ïðåëîìëÿòü åå â ñëîæíîé ïðèçìå ÷åëîâå÷åñêîãî «ÿ», ÷åëîâå÷åñêèõ íàñòðîåíèé, ÷åëîâå÷åñêèõ âïå÷àòëåíèé. Ýòó öåëü äîëæíà ïðåñëåäîâàòü è äðàìàòè÷åñêàÿ ñöåíà êàê âèä èñêóññòâà…

   Òàêîâû îáùèå ïîëîæåíèÿ «ñòèëèçàöèè», â äàëüíåéøåé ðàçðàáîòêå ðàçâèâàþùèåñÿ íà äâà òîëêîâàíèÿ.

   Íåñîìíåííî, êîïèðîâàíèå æèçíè, ôîòîãðàôèðîâàíèå åå äîëæíû áûòü èñêëþ÷åíû èç ñôåðû èñêóññòâà. Ýòî — âðåäíûé íàòóðàëèçì, óáèâàþùèé, ïðèíèæàþùèé ÷åëîâå÷åñêóþ ëè÷íîñòü, ãîðäîå, ñàìîöâåòíîå, ÷åëîâå÷åñêîå «ÿ». Ýòî — øàðìàíêà èñêóññòâà, à íå ïîáåäíûé ãèìí åãî. Òùàòåëüíî îïèñàííûé Çîëÿ êîí÷èê òîð÷àùåé èç ïàíòàëîí Íàíà ðóáàøêè ìîæåò èìåòü çíà÷åíèå òîëüêî äëÿ áåëîøâåéêè, íî íå äëÿ òåõ ïðîáëåì Âå÷íîñòè, èñêàíèé Äóõà, êîòîðûì ñèëüíî è ñàìîäîâëåþùå èñêóññòâî [3]. Êîíå÷íî, äîñòèãíóòü ýòèõ âåðøèí èñêóññòâî ìîæåò ëèøü ÷ðåç òî êîíêðåòíîå, ÷ðåç òî òåëåñíîå, 37 âíå êîòîðîãî íåò íàøåé ìûñëè è ÷óâñòâà, ÷ðåç îáðàçû è ñèìâîëû, äîñòóïíûå íàøåìó ïñèõîôèçè÷åñêîìó âîñïðèÿòèþ, ïîíÿòíûå åìó. Íî îòñþäà îäèíàêîâî äàëåêî êàê äî òîãî òîëêîâàíèÿ èñêóññòâà, êîòîðîå ñòàâèò â îñíîâó çäàíèÿ èñêëþ÷èòåëüíî áûòîâóþ ñòîðîíó, ðàññìàòðèâàÿ è ÷åëîâåêà ëèøü êàê ÷àñòèöó îáùåãî áûòà, êàê âåùü, íè÷åì íå îòëè÷àþùóþñÿ îò êîìîäà èëè ñòîëà, è ïîòðåáíóþ äëÿ âåðíîñòè êàðòèíû, äëÿ ôîòîãðàôè÷åñêîé òî÷íîñòè åå, — òàê è äî òîãî òîëêîâàíèÿ, êîòîðîå â êðàéíåì óâëå÷åíèè ôîðìóëîé «óìåð áûò» ñîâåðøåííî óíè÷òîæàåò åãî è ñòàâèò êàðòèíó íà ïëîñêîñòü áàðåëüåôà, áåç ïåðñïåêòèâû, â íàèâíîé àðêàäñêîé îãîëåííîñòè è ïðîñòîòå, äóìàÿ óùåìèòü äóõ â åãî áåñòåëåñíîñòè, â åãî îòäåëüíîñòè îò ìàòåðèè.

   Ïðåäñòàâèòåëåì ïåðâîãî íàïðàâëåíèÿ ÷èñòîãî íàòóðàëèçìà áûë äî ñèõ ïîð Õóäîæåñòâåííûé òåàòð, ïðåäñòàâèòåëåì ïðîòèâîïîëîæíîãî åìó, êðàéíå ëåâîãî, ñîâåðøåííî óíè÷òîæàþùåãî «íàòóðó» òîëêîâàíèÿ ÿâëÿåòñÿ ïåòåðáóðãñêèé òåàòð Êîìèññàðæåâñêîé. È òîò, è äðóãîé, êàê ÿ óæå çàìåòèë, îòñòîÿò íà îäèíàêîâîì ðàññòîÿíèè îò òîé ñåðåäèíû, êîòîðàÿ äîëæíà áûòü íàçâàíà ðåàëüíûì èñêóññòâîì â ñìûñëå ðàçðåøåíèÿ çàäà÷ Äóõà, èñêàíèé Âå÷íîãî è Êðàñèâîãî ÷ðåç ïîíÿòíûå íàøèì äóøåâíûì ïåðåæèâàíèÿì îáðàçû âíåøíåãî, îáðàçû æèçíè. Êîíå÷íî, â öåíòðå òàêîãî èñêóññòâà ñòîèò èíäèâèäóóì, ñòîèò «ãîðäî çâó÷àùèé» ÷åëîâåê ñ åãî ñëîæíîé ãàììîé èíòèìíî-ìèñòè÷åñêèõ íàñòðîåíèé, ñ åãî ìóçûêîé äóøè. Áûò ÿâëÿåòñÿ ëèøü ðàìêîé åìó è äîëæåí áûòü «ñòèëèçîâàí», òî åñòü äîâåäåí ëèøü Äî òîé ãðàíè âíåøíåé ïåðåäà÷è, êîòîðàÿ, Äàâàÿ âïå÷àòëåíèå èçâåñòíûõ êîíêðåòíûõ äàííûõ, íå îòâëåêàëà áû íàøå çðåíèå è ÷ðåç íåãî ìîçã îò ìåëî÷åé è âìåñòå ñ òåì ïîä÷åðêèâàëà áû èçâåñòíûì ïîñòðîåíèåì ôîðì, êðàñîê è ëèíèé èäåéíóþ ñóùíîñòü äðàìû. Ýòî è åñòü ñòèëèçàöèÿ, Èñòèííûé ðåàëèçì èñêóññòâà.

   Òåàòð Ñòàíèñëàâñêîãî äî ñèõ ïîð íå òâîðèë, à ðàáîòàë â ñìûñëå ïîëíîãî ïåðåíåñåíèÿ áèîëîãè÷åñêîé, åñëè ìîæíî òàê âûðàçèòüñÿ, æèçíè íà ñöåíó. Åãî òîëïà æèëà, òî åñòü áûëà, êàê íà ïëîùàäè, åãî ñâåð÷êè áûëè ñîâñåì, êàê çà ïå÷êîé, åãî êîëîêîëü÷èê áûë ñîâñåì, êàê íà äóãå, åãî çàíàâåñêà áûëà ñîâñåì, êàê íà îêíå, è äàæå êîëåáàëàñü îò âåòðà. Åñëè áû îí ïîñòàâèë ïåðåäåëêó «Íàíà» Çîëÿ, òî ïîòðàòèë áû äâå íåäåëè íà âîñïðîèçâåäåíèå òîãî êîí÷èêà ðóáàøêè Íàíà, íà êîòîðîì, êàê ÿ óæå çàìåòèë, ñ òàêîþ òùàòåëüíîñòüþ îñòàíîâèëñÿ ñàì àâòîð. Òåàòð Ñòàíèñëàâñêîãî ïîñòàâèë «Ãîðå îò óìà» òàê, ÷òî, áóäü æèâ ñàì Ãðèáîåäîâ, îí áû àõíóë, äî òîãî òî÷íî áûëà âîñïðîèçâåäåíà Ìîñêâà äâàäöàòûõ ãîäîâ ïðîøëîãî ñòîëåòèÿ. Âñå, âñå, äî ìåëü÷àéøèõ äåòàëåé, äî ãàçåò ýïîõè. Ýòî áûëî òîðæåñòâî íàòóðàëèçìà, ïàðàä èñòîðè÷åñêè-àðõèâíîé ðàáîòû ãã. Ñòàíèñëàâñêîãî è Íåìèðîâè÷à-Äàí÷åíêî. Íî «ñòèëèçàöèè», ñîçäàíèÿ äóõà ýïîõè, íàñòðîåíèÿ, ïñèõîëîãè÷åñêîé ñóòè ïóòåì êîìáèíèðîâàíèÿ òèïè÷íî âíåøíåãî ñ òèïè÷íî âíóòðåííèì, ñóáúåêòèâíûì, — íå áûëî.

   Òåàòð Êîìèññàðæåâñêîé â Ïåòåðáóðãå — ïðîòèâîïîëîæíûé íàøåìó Õóäîæåñòâåííîìó ïîëþñ. Çäåñü ôîðìóëà «ñìåðòü áûòó» ïðèíÿòà âî âñåé åå ãîëîé íåïðèêîñíîâåííîñòè. Æèçíü â åå âíåøíåé, îáñòàíîâî÷íîé ñòîðîíå ñîâñåì èçãíàíà ñî ñöåíû. Âñå ïðîñòî è ñõåìàòè÷íî. Âñÿ ïîñòàíîâêà èñõîäèò êàê áû èç ïðÿìîé ëèíèè â åå ïðîñòåéøèõ, íàèâíåéøèõ êîìáèíàöèÿõ: ïëîñêîñòü, ïðÿìîé óãîë, îñòðûé óãîë, íåóêëþæèé, çâó÷àùèé áîëüþ ïåðåëîì, äåòñêèé çèãçàã. Áåç ïåðñïåêòèâû. Äåéñòâóþùèå ëèöà âûòÿíóòû â ñòðóíó è îáðàçóþò ãðóïïû áàðåëüåôà. Æåñò ìåäëåíåí è êàê áû ñ òðóäîì èñõîäèò èç òîé æå ïðÿìîé. Çðèòåëüíûå âîñïðèÿòèÿ, ñàìûå ïðèìèòèâíûå, ñòðîÿòñÿ íà áåñõèòðîñòíåéøåé ñèììåòðèè. Òàêèì ïóòåì, ïî ìûñëè ýòîãî òåàòðà çðèòåëü äîëæåí ñîâñåì çàáûòü î ñóòîëîêå áûòèÿ è 38 âñåöåëî îêóíóòüñÿ â îáëàñòü îäíîãî òîëüêî Äóõà è èñêàíèÿ Âå÷íîãî. Êîíå÷íî, òàêàÿ èíòåðïðåòàöèÿ íå ìåíåå óðîäëèâà, ÷åì íàòóðàëèçì, è íå ìîæåò ïðîèçâåñòè âïå÷àòëåíèå íà ðÿäîâîãî çðèòåëÿ, ïðèâûêøåãî ìûñëèòü è ÷óâñòâîâàòü îáðàçàìè èç æèçíè. È ýòî íå ñòèëèçàöèÿ, à êàêàÿ-òî ñòåðèëèçàöèÿ, ÷èñòêà äî ïîëíîãî óíè÷òîæåíèÿ îáúåêòà ÷èñòêè.

   Òåàòð Ñòàíèñëàâñêîãî è Íåìèðîâè÷à-Äàí÷åíêî, êàê óæ äàâíî ñîîáùàëè ãàçåòû, ðåøèë ñ «Äðàìû æèçíè» Êíóòà Ãàìñóíà íà÷àòü öåëûé ðÿä «ñòèëèçîâàííûõ» ïîñòàíîâîê. Îñòàâàëîñü ïðåäïîëîæèòü, ÷òî ÷óòüå «õóäîæíèêîâ» ïîäñêàæåò ðóêîâîäèòåëÿì äîëæíûå ãðàíèöû, è «ñòèëèçàöèåé» òåàòð ïîðâåò ñ íàòóðàëèçìîì ñâîåãî «â÷åðà» è äàñò êðàñèâûé ðåàëèçì íîâîãî «ñåãîäíÿ».

   Ïîñòàíîâêà «Äðàìû æèçíè» ïðèíåñëà, óâû, ïîëíîå ðàçî÷àðîâàíèå. È â ñâîåì «ñòèëèçàòîðñòâå» ãã. Ñòàíèñëàâñêèé è Íåìèðîâè÷-Äàí÷åíêî îñòàëèñü òåìè æå íàòóðàëèñòàìè, ïðîñòî çàèìñòâîâàâ ó Êîìèññàðæåâñêîé âíåøíþþ ÷àñòü è äàæå åå, êàê âñÿêîå íåïðî÷óâñòâîâàííîå çàèìñòâîâàíèå, íå ñóìåâ ïðîâåñòè öåëüíî è ïîñëåäîâàòåëüíî. Ìíîãî îñòàëîñü ñòàðîãî, òèïè÷íîãî äëÿ ýòîãî òåàòðà, ìíîãî âçÿòîãî íà ïîäåðæàíèå, íà ïðîêàò, è â èòîãå êàêàÿ-òî äâîéñòâåííîñòü, ëîìàííîñòü, êàêàÿ-òî ïîïûòêà îòñòàòü îò ñòàðîãî áåðåãà è íåóìåíèå ïðèñòàòü ê íîâîìó.

   Íà÷íåì ñ ïåðâîãî àêòà. Àâòîðñêàÿ ðåìàðêà: «Ñåâåðíûé ëàíäøàôò ñ íåâûñîêèìè ãîðàìè. Ñëàíöåâàÿ ãîðà íàïðàâî è ïîñðåäèíå ïåðåäíåãî ïëàíà çàãîðàæèâàåò ïî÷òè âåñü âèä, âèäíååòñÿ òîëüêî ÷àñòü âûñîêî ïîäíèìàþùåãîñÿ ìûñà íàëåâî. Íà ñàìîì ïåðåäíåì ïëàíå òðîïèíêà, ïåðåñåêàþùàÿ ñöåíó ñïðàâà íàëåâî. Ëåòíèé âå÷åð. Áëåäíûé ñâåò ñîëíöà, íå áðîñàþùèé íèêàêîé òåíè». Äåêîðàöèÿ òåàòðà íå ñòèëèçîâàëà íàñòðîåíèÿ ñåâåðíîãî ëåòíåãî âå÷åðà, ñ åãî áëåäíûìè, ñåðûìè, óìèðàþùèìè òîíàìè. Íàîáîðîò, ïåñòðàÿ, ÿðêàÿ, ñ ïðåîáëàäàíèåì êðàñíîãî, îíà ñêîðåå äàâàëà òðîïè÷åñêîå, ýêçîòè÷åñêîå âïå÷àòëåíèå è íå ïîä÷åðêèâàëà òîãî ñðàâíèòåëüíîãî ïîêîÿ, â êîòîðîì íàõîäÿòñÿ ïîêà äåéñòâóþùèå ëèöà. Çàãîðàæèâàþùèé ïî÷òè âñþ ñöåíó è èìåþùèé áîëüøîå ñèìâîëè÷åñêîå çíà÷åíèå «âûñîêî ïîäíèìàþùèéñÿ ìûñ» — ìåñòî áóäóùåé áàøíè Êàðåíî — íå áûë äîñòàòî÷íî ðåëüåôíî âûäåëåí. Îòêðûâàåòñÿ äåéñòâèå ãðóïïîé òðåõ ëèö: íà ñëàíöåâîé ãîðå Îòåðìàí è Êàðåíî ðàçãîâàðèâàþò î ìåñòå äëÿ áàøíè, òóò æå ñèäèò, ñâåñèâ íîãè ñ îáðûâà, Òåðåçèòà. Ó àâòîðà Òåðåçèòà âûõîäèò, ïðàâäà, íåñêîëüêî ïîçæå, «îäåòà îíà â ÷åðíîå è õîäèò, ñèëüíî âûâîðà÷èâàÿ íîãè», ìåæ òåì ã-æà Êíèïïåð ñèäèò óæå ñ ñàìîãî ïîäíÿòèÿ çàíàâåñà, îäåòà íå â ÷åðíîå, à â ëèëîâîå è õîäèò ñòðîéíî, íå âûâîðà÷èâàÿ íîã. Êîíå÷íî, òàêîå îòêëîíåíèå îò àâòîðñêîé ðåìàðêè íèêàêîãî çíà÷åíèÿ íå èìååò, è âðÿä ëè áû êàðòèíà âûèãðàëà, åñëè á ñòðîéíàÿ ã-æà Êíèïïåð ñòàëà áû âûâîðà÷èâàòü íîãè. Íî âî âòîðîì äåéñòâèè îñòàâëåíû ñëîâà Åíñà Ñïèðà, îáðàùåííûå ê Òåðåçèòå: «Âàøè êàìåííûå ãëàçà äåéñòâóþò íà ìåíÿ, âàøè âûâåðíóòûå íîãè è âàøè äëèííûå ðóêè». Ñëîâà «âàøè âûâåðíóòûå íîãè» ñëåäîâàëî âûêèíóòü, à òî îíè íåâîëüíî çàñòàâëÿþò çðèòåëÿ óëûáíóòüñÿ ñâîåé ñòðàííîñòüþ. Ýòî óæ ïðÿìî ðåæèññåðñêèé íåäîñìîòð, êîòîðîãî â Õóäîæåñòâåííîì òåàòðå ìîãëî è íå áûòü. Èç îòêðûâøåé äåéñòâèå ãðóïïû ñðàçó âûäåëèëàñü ã-æà Êíèïïåð — Òåðåçèòà. Ýòî áûë äåéñòâèòåëüíî ñòèëü. Çàñòûâøàÿ, òî÷íî êàìåÿ, ñ ìå÷òàòåëüíî óñòðåìëåííûì ñíà÷àëà â îäíó òî÷êó âçîðîì, ñ ðåçêèì, íî ïëàñòè÷íûì æåñòîì, ïîòîì ïîðûâèñòàÿ â ñâîåé çìåèíîé ãðàöèè, — îíà äàëà ñðàçó òî áàëîâàííîå, êðàñèâîå, ñâîáîäíîå è ãîðäîå äèòÿ Ñåâåðà, êàêîé åå ðèñóåò àâòîð. Ñ ïåðâîãî ïîÿâëåíèÿ îíà íåñëà â ñåáå óæå äðàìó æèçíè, äðàìó ñâîáîäíîãî 39 ñåðäöà, ðàçáèâàþùåãîñÿ â êîíöå êîíöîâ î êàêóþ-òî ìåùàíñêóþ «ñïðàâåäëèâîñòü». Àðòèñòêà áûëà âåëèêîëåïíà. Õîòåëîñü áû ñäåëàòü îäíî çàìå÷àíèå: ðåçêèé õîõîò è ñëèøêîì ãðîìêèå îêðèêè ìåñòàìè âûâîäèëè åå çà ðàìêè «ñòèëÿ» è íàòóðàëèçîâàëè ðîëü [4]. Âïðî÷åì, ýòî áûëî ïî ïðåèìóùåñòâó â òåõ ìåñòàõ, ãäå âñÿ ïîñòàíîâêà ñáèâàëàñü íà íàòóðàëèçì.

   Î÷åíü õîðîøà ãðóïïà ìóçûêàíòîâ, — âûäåðæàíà.

   Çàòî ñàì Ñòàíèñëàâñêèé — Êàðåíî âîâñå íå íàïîìèíàë ÷åëîâåêà, ñòðåìÿùåãîñÿ âûñòðîèòü «áàøíþ» íîâîé ñïðàâåäëèâîñòè è «ïðèâåñòè ñåáÿ â òàêîå ñîñòîÿíèå, â êîòîðîì óâèäåë áû äåéñòâèòåëüíîñòü èçìåíåííîé». Åãî Êàðåíî íàïîìèíàë íå òî Øòîêìàíà [5], íå òî ïðîñòî áîëüíîãî ðàññëàáëåíèåì äâèãàòåëüíûõ ìóñêóëîâ. Ïàðåíèå Êàðåíî, æåëàíèå ïîäñëóøàòü «äâåðè âåùåé», âèäåòü ñåãîäíÿ äàëüøå, ÷åì âèäåë â÷åðà, âîñïðèíèìàòü âñå ïðåäìåòû ïëîñêèìè â òî âðåìÿ, êàê äðóãèì îíè êàæóòñÿ âûïóêëûìè, — âñå ýòî íå áûëî ïåðåäàíî Ñòàíèñëàâñêèì, óïðîñòèâøèì è ñîâåðøåííî èñêàçèâøèì Êàðåíî, ñäåëàâøèì åãî íå ïîýòîì, à êàêîé-òî ìåõàíè÷åñêîé êóêëîé.

   Âòîðîå äåéñòâèå â ñòàòè÷åñêîì åãî ñîñòîÿíèè çàñëóæèâàåò òîãî æå óïðåêà, ÷òî è ïåðâîå: ìûñ ñ âûñòðîåííîé íà íåì áàøíåé Êàðåíî íå áûë ïîä÷åðêíóò. ß, ïî êðàéíåé ìåðå, ñèäÿ ñ ëåâîé ñòîðîíû ïàðòåðà, íå âèäåë åå òîãäà, êîãäà îíà äîëæíà äîìèíèðîâàòü íàä âñåé ñöåíîé. Èìïðåññèîíèñòñêàÿ äåêîðàöèÿ äîìà Îòåðìàíà, íàäî ïðèçíàòüñÿ, î÷åíü õîðîøà. Íà÷èíàåòñÿ äåéñòâèå ñ ïîëíîé âíåøíåé ñòèëèçàöèè, âåðíåå, ìîäåðíèçàöèè. Ãðóïïèðîâêà ïðîèñõîäèò ó ïåðåäíåé ïëîñêîñòè, èçîáðàæàþùåé îòâåñ ãðàíèòíîãî ôóíäàìåíòà — òåððàñû, íà êîòîðîé âûñòðîåí Äîì Îòåðìàíà. Ðàñòÿãèâàíèå äåéñòâóþùèõ ëèö â îäíó ëèíèþ çäåñü íå ðåæåò ãëàçà è äàæå êðàñèâî, îñîáåííî ãðóïïû ðàáî÷èõ â ðàçãîâîðå ñ Îòåðìàíîì. Íî óæå ê êîíöó äåéñòâèÿ, â ñöåíå áóðè, âíåøíÿÿ ñòèëèçàöèÿ ïåðåõîäèò â îáû÷íûé äëÿ ýòîãî òåàòðà íàòóðàëèçì ñ ïîëíîé òåìíîòîé, ñ èäåàëüíûì çàâûâàíèåì âåòðà è òîìó ïîäîáíûìè àêñåññóàðàìè. Áûòü ìîæåò, â çàâèñèìîñòè îò ýòîãî è ã-æà Êíèïïåð íàòóðàëèçóåò ýòî ìåñòî è ïåðåäàåò åãî ïðîñòûì, ñèëüíî äðàìàòè÷åñêèì ïîäúåìîì.

   Ìíå ëè÷íî ýòî äåéñòâèå ïîíðàâèëîñü áîëüøå âñåõ äðóãèõ è, îòìåòèâ äâîéñòâåííîñòü åãî, ÿ èìåë â âèäó èëëþñòðèðîâàòü ýòèì ëèøü íåöåëüíîñòü âñåé ïîñòàíîâêè «Äðàìû æèçíè», ìîçàè÷íîñòü åå.

   Òðåòüå äåéñòâèå âûçâàëî ñàìîå îñòðîå îòíîøåíèå ê ñåáå ïóáëèêè, ÷àñòü êîòîðîé íåèñòîâî àïëîäèðîâàëà, äðóãàÿ æå íå ìåíåå íåèñòîâî ñâèñòåëà.  ñìûñëå âíåøíåé ñòèëèçàöèè, — ÿ óïîòðåáëÿþ îáû÷íûé òåðìèí, õîòÿ íà äåëå ýòî òîëüêî ìîäåðíèçàöèÿ, — ýòî äåéñòâèå âûäåðæàíî îò íà÷àëà äî êîíöà. Ïðåä çðèòåëåì òåàòð ìàðèîíåòîê. ßðìàðî÷íûå ëàðè ïîñòàâëåíû ê ïóáëèêå çàäíåé ñòîðîíîé è, îñâåùåííûå ñçàäè æå, äàþò êàêèå-òî êèòàéñêèå òåíè. Íàâåðõó êàðóñåëü, ïîêðûòàÿ ïàðóñèíîé è îñâåùåííàÿ èçíóòðè. Íà ïåðåäíåì ïëàíå çàñòûâøèå ôèãóðû, îáðàçóþùèå âïîñëåäñòâèè ïëàñòè÷åñêèå ãðóïïû. Äåéñòâèå ïðîèñõîäèò ïî äâóì ëèíèÿì: ïåðåäíåé è ñðåäíåé. Äâèæåíèÿ çàñòûâøèå. Íà ÿðìàðêå ïîÿâëÿåòñÿ ýïèäåìèÿ. Òîðæåñòâåííî ïðîíîñÿò ìåðòâûõ. Ó àâòîðà æå èìååòñÿ òàêàÿ ðåìàðêà: «ßðìàðêà íà ó÷àñòêå ã. Îòåðìàíà, ëàâêè, ïàëàòêè, ëîòêè. Êóïöû, ìîðÿêè, ëîïàðè, êâåíû, ìóæ÷èíû è æåíùèíû. Òðóïïà ìóçûêàíòîâ èç ïåðâîãî äåéñòâèÿ, ãîðíîðàáî÷èå. Çèìíèé âå÷åð. Ñâåòèò ëóíà, ñåâåðíîå ñèÿíèå. Ñíåã. Ôîíàðè çàææåíû. Íàðîä äâèæåòñÿ â áåñïîðÿäêå ïî áàçàðíîé ïëîùàäè». Ãäå æå ãã. Ñòàíèñëàâñêèé è Íåìèðîâè÷-Äàí÷åíêî [6] íàøëè óêàçàíèÿ, ÷òî ÿðìàðêó íàäî çàìîðîçèòü? Ýòî «ñòèëü»? Íî òîãäà ñëåäîâàëî â òàêèõ òîíàõ âåñòè âñþ ïüåñó è íå ñòàâèòü çðèòåëÿ 40 â òóïèê íåîæèäàííîñòüþ. Òîãäà ñ ýòèì ìîæíî áûëî áû ñîãëàøàòüñÿ èëè íå ñîãëàøàòüñÿ, íî òàêîå âíåçàïíîå íàæàòèå ïåäàëè â îäíîì àêòå íèêàêèìè õóäîæåñòâåííûìè ïðèåìàìè îïðàâäàíî áûòü íå ìîæåò. Ìíå íå õî÷åòñÿ ðåçêî ãîâîðèòü î ãã. Ñòàíèñëàâñêîì è Íåìèðîâè÷å-Äàí÷åíêî è ïîòîìó ïåðåõîæó ê 4 àêòó, â êîòîðîì çàìå÷àëàñü òà æå ïîëîâèí÷àòîñòü, ÷òî è âî âòîðîì. Ðÿäîì ñ êðàñèâîé ñòèëèçàöèåé ã-æè Êíèïïåð, â îáùåì èäåàëüíîé Òåðåçèòîé, ã. Ìîñêâèí ôîòîãðàôèðîâàë ñóäîðîãè èç «Ôåäîðà Èîàííîâè÷à». Èç èñïîëíèòåëåé íàçîâó åùå îòäåëüíî ã. Âèøíåâñêîãî, ñîçäàâàâøåãî ñâîèì Åíñîì Ñïèðîì óäà÷íûé äóýò ã-æå Êíèïïåð.

   Â îáùåì, æàëü Õóäîæåñòâåííîãî òåàòðà, òàê áëèçêî ñòîÿùåãî ê èñòèíå è òàê íå óìåþùåãî óëîâèòü åå â ñìûñëå ñîçäàíèÿ èñòèííî ðåàëüíîãî èñêóññòâà, êðàñèâîãî, íàñòîÿùåãî «ñòèëÿ», à íå óðîäëèâîãî èçâðàùåíèÿ åãî. Ñåðåäèíà ìåæäó íàòóðàëèçìîì «Ãîðÿ îò óìà» è ìåéåðõîëüäîâùèíîé òðåòüåãî àêòà «Äðàìû æèçíè», è — Õóäîæåñòâåííûé òåàòð ñîçäàñò íå÷òî äåéñòâèòåëüíî âåëèêîå, ÷èñòîå è êðàñèâîå. Ó íåãî åñòü âñå äëÿ ýòîãî, è óì, è òàëàíò, è äóøà.

II

   <…> [7] Ïîñòàíîâêà «Äðàìû æèçíè» îòêðûâàåò ñîáîé, ìîæåò áûòü, íîâóþ ïîëîñó â íàïðàâëåíèè Õóäîæåñòâåííîãî òåàòðà.

   Ýòî — ïîæàëóé, öåëîå ñîáûòèå â òåàòðàëüíîé æèçíè Ìîñêâû, âûçâàâøåå äðóæíûå, ðàäîñòíûå ïðèâåòñòâèÿ îäíîé ÷àñòè ïóáëèêè è ðåçêîå íåãîäîâàíèå äðóãîé.

   Òåì ëó÷øå!

   Íîâûå ñëîâà, íîâûå ïóòè â èñêóññòâå âñåãäà âñòðå÷àþò ïîäîáíîå îòíîøåíèå.

   À çäåñü, äåéñòâèòåëüíî, ïðîçâó÷àëè íîâûå ïðèíöèïû ñöåíè÷åñêîé èíòåðïðåòàöèè, ðàñêðûëàñü íîâàÿ ôèçèîíîìèÿ òåàòðà.

   Âíåøíÿÿ òèïè÷íîñòü ÿâëåíèé íà ñöåíå, ïðåñëîâóòûé áûò óñòóïèëè çäåñü ìåñòî ïðîíèêíîâåííîìó ìèñòè÷åñêîìó ðåàëèçìó, èíòèìíîé ïðàâäå äóøè.

   Íåò òîé îñêîðáèòåëüíîé ïåñòðîòû, òîé ìåëêîé ðÿáè, ê êîòîðûì ìû òàê ïðèâûêëè â ïðåæíèõ ïîñòàíîâêàõ Õóäîæåñòâåííîãî òåàòðà. Òóò ÷óâñòâîâàëîñü èñêàíèå ñî ñòîðîíû ðåæèññåðà âíóòðåííåé ìèñòè÷åñêîé ñóùíîñòè ïüåñû, ñòðåìëåíèå íàéòè åå ñîáñòâåííûé, èíäèâèäóàëüíûé ñòèëü, ôèêñèðóþùèé âíèìàíèå çðèòåëÿ íà åäèíîì è âàæíîì.

   È íà íàø âçãëÿä, ýòî âïîëíå óäàëîñü Õóäîæåñòâåííîìó òåàòðó. Äàæå â òðåòüåì àêòå ïüåñû, ïðåäñòàâëÿþùåì ÿðìàðêó, ðåæèññåð òàê âåðíî óêëîíèëñÿ îò æàíðà — è ýòî áîëüøàÿ çàñëóãà Ê. Ñ. Ñòàíèñëàâñêîãî.

   È åñëè ïîñòàíîâêà «Äðàìû æèçíè» ÿâëÿåòñÿ íå ñëó÷àéíîé ïîïûòêîé «ñòèëèçàöèè», à òâåðäûì ðåøåíèåì, êîòîðîå íå ïîêîëåáëåòñÿ ïåðåä âîçìîæíûìè íàïàäêàìè ðåàêöèîííîé ïðåññû, òî ìû îò äóøè ïðèâåòñòâóåì ýòî íîâîå íàïðàâëåíèå.

   Äàâíî ïîðà!

   Ýòîé ïîñòàíîâêîé Õóäîæåñòâåííûé òåàòð ïîáåäèë ñàìîãî ñåáÿ.

   Îíà ãîâîðèò íàì, ÷òî ó íåãî åñòü ñëàâíîå áóäóùåå — è ìû åãî æäåì…

   Ýòî ñòðåìëåíèå íå ðàçáèâàòüñÿ íà òèïè÷íûå ìåëî÷è, à — òàê ñêàçàòü — îáîáùèòü îáðàç, ïîä÷åðêíóòü â íåì åãî ñòèõèéíóþ ñóùíîñòü ñêàçàëîñü è â èñïîëíåíèè îòäåëüíûõ ðîëåé.

   È òóò ñàìûé ÿðêèé, ïîëíûé îáðàç äàëà ã-æà Êíèïïåð â ðîëè Òåðåçèòû.

   Íå ìåíåå èíòåðåñíóþ ôèãóðó ñòàðîãî Îòåðìàíà, îäåðæèìîãî âåëèêèì ãðåõîì æàäíîñòè, ñîçäàë ã-í Ìîñêâèí.

   Ã-í Ñòàíèñëàâñêèé ïûòàëñÿ â ðîëè Êàðåíî ñîçäàòü îáðàç, ïîëíûé êàêîãî-òî âíóòðåííåãî òàèíñòâåííîãî ñìûñëà, ïûòàëñÿ ïîä÷åðêíóòü â íåì ýòî âå÷íîå òðåïåòíîå èñêàíèå âíóòðåííèõ öåííîñòåé æèçíè, íî ðîëü íå óäàëàñü òàëàíòëèâîìó 41 àðòèñòó, Êàðåíî âûøåë êàêèì-òî áëåäíûì, áåñêðîâíûì, îäíîîáðàçíûì.

   Åíñà Ñïèðà èãðàë ã-í Âèøíåâñêèé.

   Ðîëü, â îáùåì, ïðîâåäåíà óäà÷íî, öåëüíî, îáðàçíî.

   Ìîìåíò ñëåïîé ñòðàñòè âî 2-ì àêòå ïåðåäàí àðòèñòîì òàëàíòëèâî.

   Èíòåðåñíî çàäóìàí îáðàç Òþ ã-íîì Ïîäãîðíûì.

   Ê ñîæàëåíèþ, ìîëîäîé àðòèñò ÷àñòî ñáèâàëñÿ ñ òîíà.

   Èç îñòàëüíûõ èñïîëíèòåëåé âûäåëÿëñÿ â íåçíà÷èòåëüíîé ðîëè êðåñòüÿíèíà, îäåðæèìîãî ïðèïàäêîì ãîðÿ÷êè, ìîëîäîé àðòèñò Êàðöåâ [8]. Åãî èñïîëíåíèå ïðîèçâåëî áîëüøîå âïå÷àòëåíèå.

   Äåêîðàöèè — ñòèëüíû, ìóçûêà âïîëíå ãàðìîíèðóåò ñ îáùèì òîíîì ïüåñû.

Ïðèìå÷àíèÿ:

   [1] — I. Áåñêèí Ýììàíóèë Ìàðòûíîâè÷ (1877 — 1940), òåàòðàëüíûé êðèòèê, ëèòåðàòóðíûé äåÿòåëü.

   Ïîëó÷èë þðèäè÷åñêîå îáðàçîâàíèå. Ïå÷àòàòüñÿ íà÷àë â 1900-õ ãîäàõ â ðàçíûõ ïåðèîäè÷åñêèõ èçäàíèÿõ, â òîì ÷èñëå ñïåöèàëüíûõ — «Ðàìïà», «Ðàìïà è àêòåð».  1913 — 1918 ãîäàõ èçäàâàë ïîä ñâîåé ðåäàêöèåé «Òåàòðàëüíóþ ãàçåòó».

   Ðåãóëÿðíî ïóáëèêóåìûå â ïåòåðáóðãñêîì æóðíàëå «Òåàòð è èñêóññòâî» â 1909 — 1913 ãîäàõ «Ìîñêîâñêèå ïèñüìà» Áåñêèíà äàâàëè ïðåäñòàâëåíèå î òåàòðàëüíîì ïðîöåññå, ó÷àñòíèêàìè êîòîðîãî áûëè Ìàëûé è Õóäîæåñòâåííûé òåàòðû, òåàòðû Êîðøà è Íåçëîáèíà.

   Áåñêèí èñêàë â òåàòðå «çäîðîâûé ðåïåðòóàð» è «çäîðîâûé äóõ» è íàõîäèë ýòè êà÷åñòâà áîëåå ÷åì ó âñåõ — â òåàòðå Êîðøà — «òåàòðå áåç ïðåòåíçèé» («Òåàòð è èñêóññòâî», 1909, No 32). «Ïóñòü «Ñèíþþ ïòèöó» ñòàâèò Ñòàíèñëàâñêèé. Ïóñòü äðóãèå äóìàþò, — ãîâîðÿò, îá ýòîì ìå÷òàåò Ãîðäîí Êðýã, — î çàìåíå àêòåðîâ ìàðèîíåòêàìè, — ïèñàë îí. — Ó òåàòðà Êîðøà åñòü ñâîå äåëî» (Òàì æå). Îò èäåàëà ñöåíè÷åñêîãî èñêóññòâà â òó ïîðó, ïî ìíåíèþ Áåñêèíà, áûëè äàëåêè è Ñòàíèñëàâñêèé, è Ìåéåðõîëüä.

   Îäíàêî ñ ãîäàìè, ïðîäîëæàÿ îòðèöàòü Õóäîæåñòâåííûé òåàòð, ðàçîáëà÷àÿ äàæå åãî ïðàâî ñ÷èòàòüñÿ «äîìîì ×åõîâà», îí âñå æå ñòàë ïðèçíàâàòü åãî çíà÷åíèå. Áåñêèí îãîâàðèâàë ñâîþ ïîçèöèþ: «ß äóìàþ, ìåíÿ íèêòî íå ñî÷òåò âðàãîì Õóäîæåñòâåííîãî òåàòðà çà èñêðåííþþ êðèòèêó åãî. Òåàòð ýòîò ñûãðàë ñëèøêîì áîëüøóþ è âàæíóþ ðîëü â ðàçâèòèè ðóññêîãî ñöåíè÷åñêîãî èñêóññòâà, ÷òîáû èìåòü âðàãîâ. Ñ íèì ìîæíî ñïîðèòü, è ÿ ãîðÿ÷î ñïîðþ, íî åãî íåëüçÿ íå ëþáèòü, è ÿ åãî ãîðÿ÷î ëþáëþ» («Òåàòðàëüíàÿ ãàçåòà», 20 îêòÿáðÿ 1913). Íå ñîãëàøàÿñü ñ íàïðàâëåíèåì ÌÕÒ, íå âåðÿ â «äóøåâíûé íàòóðàëèçì», Áåñêèí ïîä÷åðêèâàë â åãî äåÿòåëüíîñòè äðóãîå: «Õóäîæåñòâåííûé òåàòð ïåðâûé ó íàñ ñîçäàë è ñòàë êîïèòü òåàòðàëüíóþ êóëüòóðó. Îí ïîäíÿë ñàìûé òåàòð â åãî çíà÷åíèè. Îí íàó÷èë àêòåðà ðàáîòàòü, à çðèòåëÿ óâàæàòü è öåíèòü åãî ðàáîòó» (Òàì æå).

   Ïîñëå ðåâîëþöèè 1917 ãîäà Áåñêèí âñòàåò íà ñòîðîíó ñòðîèòåëüñòâà òåàòðà êëàññîâîé èäåîëîãèè è îáíîâëåííîãî ìàñòåðñòâà. Ðÿäîì ñ Â. Ý. Ìåéåðõîëüäîì îí — îäèí èç óáåæäåííûõ äåÿòåëåé Òåàòðàëüíîãî Îêòÿáðÿ. Ñ ýòèõ ïîçèöèé îí ðóêîâîäèò íîâûìè òåàòðàëüíûìè èçäàíèÿìè: «Âåñòíèê ÖÊ Âñåðàáèñà» (çàòåì «Ðàáèñ») è «Òåàòðàëüíàÿ Ìîñêâà». Îí àêòèâíî ñîòðóäíè÷àåò â «Òåàòðàëüíîì êóðüåðå», «Âåñòíèêå òåàòðà», «Æèçíè èñêóññòâà», «Íîâîì çðèòåëå».

   Â ýòè ãîäû Áåñêèí åùå íàñòîé÷èâåå êðèòèêóåò ÌÕÒ çà àêàäåìèçì è íàòóðàëèçì. Îí ïîääåðæèâàåò ïîïûòêó Âë. È. Íåìèðîâè÷à-Äàí÷åíêî äîñòè÷ü ñëèÿíèÿ íàïðàâëåíèÿ ÌÕÒ ñ íîâûìè ôîðìàìè ïðè ïîñòàíîâêå «Ëèçèñòðàòû» Àðèñòîôàíà. Ðåöåíçèÿ Áåñêèíà «Ïîæàð âèøíåâîãî ñàäà» (1923) ñòîëü ðàäèêàëüíî îäîáðÿëà ýêñïåðèìåíò, ÷òî çàñòàâèëà Íåìèðîâè÷à-Äàí÷åíêî ïóáëè÷íî îáúÿñíÿòüñÿ, ÷òî îí íå îòðåêàåòñÿ îò îñíîâ èñêóññòâà ÌÕÒ.

   Ñ ñåðåäèíû 20-õ ãîäîâ Áåñêèí, íåñîãëàñíûé ñ îôèöèàëüíîé êðèòèêîé èäåé Òåàòðàëüíîãî Îêòÿáðÿ, âûíóæäåííî ïåðåõîäèò â èñòîðèêè, èçäàâ «Èñòîðèþ ðóññêîãî òåàòðà» (1928), ìîíîãðàôèè îá À. È. Þæèíå-Ñóìáàòîâå è Ì. Í. Åðìîëîâîé, î÷åðê î Â. È. Êà÷àëîâå.

   Î âçàèìîîòíîøåíèÿõ Áåñêèíà ñ äåÿòåëÿìè ÌÕÒ ñì. òàêæå: ÌÕÒ â ðóñ. òåàòð. êðèòèêå. 1898 — 1905.

   II. Øåáóåâ Íèêîëàé Ãåîðãèåâè÷ (1874 — 1937), æóðíàëèñò è ïèñàòåëü.

   Îêîí÷èë Ìîñêîâñêèé óíèâåðñèòåò. Ñëóæèë ïîìîùíèêîì ñóäåáíîãî ñëåäîâàòåëÿ ïðè îêðóæíîì ñóäå. Ðàññìàòðèâàåìûå äåëà äàâàëè Øåáóåâó áîãàòûé ìàòåðèàë äëÿ ïåðåäîâûõ ñòàòåé, áûòîâûõ î÷åðêîâ è ïðî÷èõ æàíðîâ æóðíàëèñòèêè. Îäíàêî Øåáóåâ âñêîðå îñòàâèë ñëóæáó è âñåöåëî çàíÿëñÿ ëèòåðàòóðîé. Ïå÷àòàëñÿ â «Ðóññêîì ñëîâå», «Íîâîñòÿõ äíÿ», «Ðóññêîì ëèñòêå», «Òðèáóíå», «Ñîëíöå Ðîññèè».  1905 — 1908 ãîäàõ èìåë ñîáñòâåííûå ïåðèîäè÷åñêèå èçäàíèÿ: «Ïóëåìåò», «Ãàçåòà Øåáóåâà». Ðåäàêòèðîâàë æóðíàë «Âåñíà».  1915 ãîäó âûïóñòèë ñîáðàíèå ñâîèõ ñî÷èíåíèé â 4-õ òîìàõ.

   Øåáóåâ èñïûòàë ïåðåëîì ïîëèòè÷åñêèõ âçãëÿäîâ: îò àíòèïðàâèòåëüñòâåííûõ (çà êîòîðûå ïîïëàòèëñÿ ãîäîì òþðåìíîãî çàòî÷åíèÿ) äî ïðîâîçãëàøåíèÿ àïîëèòè÷íîñòè è ïðèçûâà ê «÷èñòîìó èñêóññòâó». Ïîä åãî ðóêîâîäñòâîì â æóðíàëå «Âåñíà» ïå÷àòàëèñü ïîýòû íîâûõ íàïðàâëåíèé: Ê. Áàëüìîíò, Í. Ãóìèëåâ, Â. Õëåáíèêîâ, Â. Êàìåíñêèé, Í. Àñååâ.

   Â ðåöåíçèÿõ è ñòàòüÿõ î òåàòðå, ïîìåùàåìûõ Øåáóåâûì êàê â îáùèõ, òàê è â ñïåöèàëüíûõ èçäàíèÿõ («Òåàòðàëüíûå èçâåñòèÿ», «Îáîçðåíèå òåàòðîâ» è äð.), îí ïðèäåðæèâàëñÿ ôîðìû ðåïîðòàæà è î÷åðêà, â ÷åì-òî ïîäðàæàÿ Â. Ì. Äîðîøåâè÷ó, íî íå îáëàäàë åãî ìîùüþ è îñòðîòîé. Îí ñóäèë ñïåêòàêëü, ó÷èòûâàÿ îòíîøåíèå ê íåìó çðèòåëüíîãî çàëà.

   Øåáóåâ ïðèâåòñòâîâàë ïîÿâëåíèå ðåæèññóðû â ñöåíè÷åñêîì èñêóññòâå, òàê êàê îíà ðàçðóøèëà ñòàðóþ ñèñòåìó ñïåêòàêëÿ, êîãäà â öåíòðå åãî íàõîäèëñÿ ãåðîé Ãóëëèâåð-Ìî÷àëîâ, îêðóæåííûé àðòèñòàìè-ëèëèïóòàìè.

   È âñå æå, ïî ìíåíèþ Øåáóåâà, ó ðåæèññóðû åñòü ñâîè ãðàíèöû: íå âñÿêàÿ ïüåñà òðåáóåò ïðè ïîñòàíîâêå ðåæèññåðñêîé âëàñòè. Íàðóøåíèå ýòîãî ïðàâèëà Øåáóåâ ñòàâèë â óïðåê Ñòàíèñëàâñêîìó.

   Ñðåäè òåàòðàëüíî-êðèòè÷åñêèõ ðàáîò Øåáóåâà âûäåëÿåòñÿ åãî ëþáîâíî ñîñòàâëåííàÿ ìîíîãðàôèÿ: «»Áðàòüÿ Êàðàìàçîâû» íà ñöåíå Õóäîæåñòâåííîãî òåàòðà. Òåêñò Í. Øåáóåâà. Ðèñóíêè Ä. Ìåëüíèêîâà» (Ì.: èçäàíèå Ò-âà À. À. Ëåâåíñîí).  ìîíîãðàôèþ âêëþ÷åíû òàêæå èíòåðâüþ ñ Âë. È. Íåìèðîâè÷åì-Äàí÷åíêî, Â. Â. Ëóæñêèì, Â. È. Êà÷àëîâûì è ëèáðåòòî ñïåêòàêëÿ. Øåáóåâ ñðàâíèâàåò ýòó ïîñòàíîâêó ñ ïîäâèãîì.

   [2] — Â. Ý. Ìåéåðõîëüä ðàáîòàë â ÌÕÒ â ñåçîíàõ: 1898/99 — 1901/02.  ñåíòÿáðå — íîÿáðå 1905 ãîäà îí èãðàë Òðåïëåâà â âîçîáíîâëåííîì ñïåêòàêëå «×àéêà».

   [3] — Íàíà — êóðòèçàíêà, ãåðîèíÿ îäíîèìåííîãî ðîìàíà Ý. Çîëÿ.

   [4] — Ñàìà Î. Ë. Êíèïïåð ïîðîé ñîìíåâàëàñü â âåðíîñòè èíòîíàöèè, âçÿòîé äëÿ Òåðåçèòû. «Íå ãðóáî ëè ÿ èãðàþ?» — ñïðàøèâàëà îíà ñîâåòà. Âë. È. Íåìèðîâè÷-Äàí÷åíêî òîæå ñ÷èòàë: «Åñëè áû ìîæíî áûëî, íå íàðóøàÿ òîíà ïüåñû è íå ðèñêóÿ óðîíèòü òîí Îë. Ëåîí., ñëîâîì íå ðàñøàòûâàÿ ñïåêòàêëÿ, êîå-ãäå åé ñáàâèòü ñèëó ãîëîñà, — áûëî áû íåäóðíî» (Ïèñüìà-4. Ò. 1. Ñ. 626, 624).

   [5] — Ðîëü Øòîêìàíà Ê. Ñ. Ñòàíèñëàâñêèé èãðàë â ñïåêòàêëå «Äîêòîð Øòîêìàí» («Âðàã íàðîäà») Ã. Èáñåíà.

   [6] — Âë. È. Íåìèðîâè÷-Äàí÷åíêî êàê ðåæèññåð â ïîñòàíîâêå «Äðàìû æèçíè» íå ó÷àñòâîâàë.

   [7] — Îïóùåíà îáùàÿ õàðàêòåðèñòèêà òâîð÷åñòâà Êíóòà Ãàìñóíà.

   [8] — À. Â. Êàðöåâ îñòàâàëñÿ â òðóïïå ÌÕÒ â 1905 — 1911 ãîäàõ.

————————————————————————-

   Èñòî÷íèê òåêñòà: Ìîñêîâñêèé Õóäîæåñòâåííûé òåàòð â ðóññêîé òåàòðàëüíîé êðèòèêå: 1906 — 1918. / Ñîñò., Î. À. Ðàäèùåâà, Å. À. Øèíãàðåâà, îáù. ðåä., âñòóï. ê ñåçîíàì è ïðèì. Î. À. Ðàäèùåâîé. Ì.: Àðòèñò. Ðåæèññåð. Òåàòð, 2007.

   

   

   

   


Adblock
detector